НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Фильм для НАТО про лесных братьев снял эсэсовец из детского сада

Ещё не утих скандал с размещением на сайте НАТО фильма «Лесные братья. Сражение за Балтию», в котором в позитивном ключе показаны нацистские коллаборационисты в военных кепи Вермахта и с германским оружием в руках, как стали известны новые сенсационные подробности. Подробнее »

 
Гунтис Белевич: Не хочу быть чучелом для Латвии
Latvijas avīze (перевод)
Вчера с должности председателя правления движения «За достойную Латвию» был отстранен бизнесмен Гунтис Белевич. Человек, который решил пойти в политику, не может занимать эту должность. Такого было мнение предпринимателя. И не только его.

Белевича расспрашивают журналисты Волдемарс Крустиньш и Мара Либека.

– Расскажите, пожалуйста, о себе?

– С удовольствием, потому что до этого меня об этом никто не спрашивал. Я относящийся к среднему классу, национально ориентированный человек, которого заботит судьба его родины, по-прежнему член латвийской партии Зеленых. Я муж своей жены и отец двоих детей, которым я дал возможность учиться в настолько хороших школах, насколько это возможно. Точно так же как наша мать это делала для нас, своих трех сыновей. Наша мама хотела, чтобы ее старший сын был инженером, средний – архитектором, младший -- доктором. Так и случилось. Я по специальности врач-биофизик. Учился в лучшем медицинском институте Советского союза – Московском 2-м медицинском институте, потом в Московском государственном университете на факультете биологии защищал диссертацию. В дипломе у меня записано врач-биофизик, но нас готовили для науки. Быть ученым означает говорить о процессах, в которых я убежден, потому что они основаны на фактах. В Москве я закончил аспирантуру, получил ученую степень и вернулся в Латвию, чтобы работать в Институте органического синтеза, но здесь было мало шансов добиться какого-либо успеха. Поэтому я подал заявку на объявленный правительством Германии конкурс на получение стипендии для ведущих кадров советской экономики. Это было время «перестройки». Я выиграл конкурс и у меня появилась возможность учиться у оптовых торговцев лекарствами в Германии. Научная работа оказала большое влияние на мой дальнейший бизнес в фармакологии, когда я создал аптеки «Saules» и «Mēness». Основал я и химическую лабораторию, большое предприятие,  где сейчас работают 67 специалистов. Когда приняли закон, что аптеки могут принадлежать только фармацевтам, я был вынужден закончить факультет фармакологии Рижского медицинского института. Прошло много времени с того момента, как я продал аптеки, так как закон изменили так, что фармацевту может принадлежать только одна аптека. В Латвии невозможно конкурировать с иностранными сетями. Одну аптеку я все же оставил, ею сейчас управляет мой сын Артур, который закончил факультет фармацевтики Университета Киля в Германии. Между прочим, он единственный фармацевт в Латвии, получивший образование за рубежом. К сожалению, латвийская бюрократия долгое время не позволяла ему открыть свою собственную аптеку.

Последние пять лет я занимаюсь сельскохозяйственным бизнесом. Мне принадлежит большое биологическое хозяйство, с более чем тысячью гектарами биологической сертифицированной землей. "Zemitāni" - самое крупное в Европе хозяйство, где выращивают оленей и основным продуктом которого являются живые животные. Я рад, что мне первому удалось выйти на российский рынок, к тому же 4 мая. Я это воспринимаю как символичный подарок на юбилей латвийского государства.

Я весьма образован и у меня есть свои взгляды, как на образование, так и на сельское хозяйство.

И я невыразимо благодарен, что буду баллотироваться на выборах в 10-й сейм.

– В списках партии Зеленых?

–Это, господин Крустиньш, сказали вы.

– Но вы же сами сказали, что состоите в этой партии! Обычно кандидат баллотируется от партии, членом которой он является.

– Обычно да. Чтобы я вышел из своей парии, должны быть серьезные причины. И это, может быть, возможность принять участие в активных реформах. Помните, когда г-на Петерса спросили, почему он вступил в коммунистическую партию, он ответил: по тем же причинам, по которым из нее вышел. Чтобы быть в первых рядах перестройки. Я жажду активных действий. Возможно, у меня не будет никакой популярности, меня не возьмут ни в один из списков, так как согласно рейтингам многим может показаться, что я своими прямыми заявлениями могу потянуть вниз любой список. В данный момент я наслаждаюсь своим демократическим правом говорить то, что думаю. Я не являюсь агитатором ни господина Шлесерса, ни господина Шкеле, у меня есть свои идеи. Кому-то они нравятся, кому-то нет, это другой вопрос. Спасибо тем, кто прочитал мои интервью и кто меня понял, но еще большее спасибо тем, кто мои слова сознательно исказил, чтобы попугать детей. Спасибо им за то, что обеспечили мне определенный PR! Почитайте, например, что говорит председатель Ассоциации руководителей латвийского образования Дзинтра Кохва. Она чуть ли в обморок не упала, лишь прочитав заголовок о том, что Белевич сказал про образование.  Уважаемая госпожа Кохва! Я могу вам назвать точную дату – 1 января 2011 года – когда больше не будет денег на то, чтобы прокормить министерство. Денег будет хватить только на образование детей. Сколько из 100 латов застревают в министерских коридорах. Двадцать-тридцать латов. В Латвии на образование за двадцать лет потрачено два миллиарда латов, а каков результат? Почему мы не можем сэкономить эти огромные деньги, которые тратятся в этом доме, с помощью очень простых вещей. В Европе -- свободный рынок, давайте съездим в Финляндию, чья система образования признана одной из лучших в мире и попросим, чтобы нам просто, без того чтобы тратить миллионы, рассказали нам, как учить детей и молодежь. Я расскажу конкретный пример, как следует действовать хорошему хозяину в понимании гражданского закона. Моим крестьянским хозяйством управляют специалисты высокого уровня из Европы, Бельгии. В хозяйстве производятся и колбасы, к сожалению, в Латвии, где много мяса, не учат готовить из него колбасы. Колбасы учат готовить из разных суррогатов, но только не из настоящего мяса. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как пригласить сюда мастера-мясника из Германии, чтобы он обучил нашу молодежь. В Латвии еще много педагогов старшего поколения. Молодые, которые приходят, являются уже продуктом современной системы.

– Они продукт европейского образования…

– В таком случае у нас жалкое представление о европейском образовании.

– В понимании правящего общества…

– Я не принадлежу к правящим кругам. Конечно, я чувствую и свою вину, что молчал раньше. Но мы же можем привезти специалистов, чтобы они нас научили, как надо делать. У нас есть департаменты русских и латышских школ, но образование плохое и в тех и других. Может, стоит попробовать добиться одного хорошего образования – на латышском языке. Дети к этому готовы. Дочь моего друга в пятом классе попросила у отца лат, на школьный ежегодник.  Он посмотрел его и спросил: «Дочка, в твоем классе русские есть?» «Нет», -- отвечает она. «Но в списке есть Сергей Воробьев?», «Он латыш», -- говорит дочь. «А Иван Иванов тоже латыш? А Зульфия Чериева в параллельном классе?»  Дочка на секунду задумалась и отвечает: «Латышка, только немного темненькая». Они все давно к этому готовы. В образовании сейчас работает система «гетто». Мы в русских школах хотим научить преподавать предметы на латышском языке. Это же полоумие в чистом виде! Дети должны учится все вместе на латышском! Правда, я не знаю, примет ли это латышское общество. Легко не будет. Эти дети между собой подружатся и когда вырастут, влюбятся и поженятся. Знаете, чем русские девушки отличаются от латышских? Она знает, чего хочет, поэтому может заполучить лучших латышских парней.

В Латвии нет угрозы существования русского народа и русской культуры. А нашей есть. Посмотрите, что происходит с латышами. Высший пилотаж, когда нелатыш хорошо говорит по-латышски – это Сергей Долгополов. Если за эталон знания латышского языка нелатышом взять Долгополова, т.е. его считать за единицу и послушать, как говорят наши политики, уровень их латышского языка будет 0,5 до 0,7 от долгополовского. Мы должны объяснить это нашим русским согражданам. Да, еще начиная с детского сада русским и латышским детям не дают ходить в одну группу. Не начав учить их латышскому языку, мы продолжим жить в среде, в которой наш язык портится.

Если образование будет общим – только на латышском языке – возникнет вопрос, а что делать с огромным количеством пустых школ? Пусть учителя их приватизируют и создают хорошие частные школы. Мне возразят, а что те родителям, которые уже сейчас отправили своих детей в частные школы, им уже сложно платить за их обучение. Родители действительно не могут платить дважды – они уже один раз отчислили налоги на всю систему образования, так с какой стати им платить еще раз? Да, нам говорят – в Латвии великолепная система образования, посмотрим на результаты. Так же как на систему здравоохранения. У нас самая короткая продолжительность жизни в Европе и это спасает нашу страну. Если бы продолжительность жизни  у нас была как в Финляндии, то наше государство обанкротилось бы уже завтра.

Мне выпало счастье почитать сообщение министра здравоохранения госпожи Розентале Сейму о ходе реформы в министерстве. Я плакал и смеялся. Как сказал Эдгар Лиепиньш --  тут есть, а тут нет. Но больше нет. Что реформировали, зачем и что из этого получилось – не знаю. Главное, что все должны прививаться в центре инфектологии. В наших системах образования и здравоохранения, где смешаны частные, европейские и государственные деньги, создаются уникальные модели. Говорят, что у нас своя собственная система здравоохранения, которая создавалась на протяжении двадцати лет и единственное, чего нам не хватает, так это денег. А вы знали, какая у нас модель здравоохранения и большей мере высшего образования? Это коктейль из капитализма и социализма, в котором расходы социализированы, а доходы – капитализируемы.

– Вы начинает работать против своего класса, это хорошо не кончится!

– Я начинаю работать «за». Главная проблема общества в том, что мы все время работали против, мы все время хотим кого-то подавить. Мы хотим подавить меньшинства, мы хотим подавить сексуальные меньшинства, вместо того, чтобы четко и ясно сказать, что и у них есть свои права. Лично я не сомневаюсь в том, что необходимо разрешить однополые браки. Как мы сможем обойтись без Чехова и Элтона Джона? А что касается русских и латышей, я отвечу очень просто. Мы, латыши, несем ответственность за все народности, которые живут в Латвии. Но в отличие от всех остальных народностей, за исключением цыган и еще кого-то, у них у всех есть свои государства за пределами Латвии.

– Что нам надо финансировать из образования, если мы четко знаем, что наши люди уезжают, потому что им здесь просто нечего делать.

– Мы будем вынуждены разделить госбюджет по абсолютно новым принципам, учитывая, сколько у нас денег, и что мы можем себе позволить. Я считаю, что сейчас Латвия из бюджета может себе позволить оплачивать только основное образование – десять лет. В зависимости от того, сколько лет ребенок провел в дошкольном учреждении. Если два, то плюс восемь будет десять. Если три – то плюс семь будет десять. Я говорю о таком основном образовании, которого у нас в Латвии сейчас не существует. За эти годы надо будет заплатить из своего подоходного налог и не через бюджет, а напрямую через школу. Потому что в коридорах министерства много что оседает. Только так мы сможем обеспечить государственные основы, потому что люди будут заинтересованы платить налоги. В каждом налоге без репрессивной части должна быть часть, которую человек действительно захочет заплатить. Меня спрашивают, а что делать безработным? Может таким людям надо гарантировать кредиты, которые банк напрямую будет перечислять в школу. Когда будет работа, этот кредит будет возвращен из подоходного налога. Будут, конечно, такие люди, у которых никогда не будет работы, которые не могут работать, а так же сироты и другие пасынки судьбы. Тогда о них должно будет позаботиться государство.

– Идея вроде как приемлема, но выглядит перенятие функций государства на себя!

– Каждый может думать как ему угодно. Позвольте мне закончить свою идею! В старшую школу человек будет поступать повзрослевшим, и он или отдаст плату за обучение из своего подоходного налога после того, как начнет работать, или это сделают родители из своих налогов. В средней и старшей школе необходимо стимулировать выдающихся учеников. Те пять или десять процентом детей, которые будут входить в ряды лучших, надо освобождать от платы за школу. И не только. Их родители смогут получить ту часть подоходного налога, который они должны были бы вложить в образование. Это вещи, которые нельзя сделать сразу, на это требуется время. Но ясно одно, такое образование как сейчас нам не нужно. Нам нужно такое образование как в Финляндии, где дети в возрасте с семи до десяти лет уже учат четвертый язык, и где в классе работают по два учителя.

Эти идеи реализовали профессионалы. Скажите, разве у вас есть какие-то сомнения, что г-н Шлесерс не может протолкнуть и реализовать хорошую идею? У меня в этом нет ни малейшего сомнения.

– Но согласится ли он с Вашими идеями, особенно касательно русских школ, геев и лесбиянок?

– Народ скажет, какая идея хорошая. Есть рейтинги. Хорошими идеями считаются те, которые поддерживает латышский и русский средний класс. Они ложатся в основу программ и совершенно последовательно реализуются. Я действительно верю в способность г-на Шлесерса это сделать.

– В его целеустремленности мы не сомневаемся. Но его идеи, думаю, несколько отличаются от  Ваших. Вряд ли эти идеи будут ему интересны, и вряд ли он станет в них углубляться. Это мы говорим не в качестве упрека.

– Суть вещей такова. Сейчас в латвийской политической среде есть четыре большие партии – «Единство», «Согласие», «За достойную Латвию» и Союз зеленых и крестьян. Люди все больше приходят к мысли, что надо голосовать не за лозунги, а за идеи. Я защищаю интересы среднего класса и хочу, чтобы у латышского народа было будущее. Хочу, чтобы здесь было место для моих внуков и хочу, чтобы в Латвию вернулась моя дочь Лаура, которая получив хорошее образование в США, была вынужден уехать в Китай, потому что здесь для нее не было работы.

Если Шкеле, Лембергс или Шлесерс сделали что-то плохое, то пусть это рассматривает суд. Меня в этих людях интересует другое. Говорят, что они способны работать по 24 часа. Если они могут направить эту энергию на благо Латвии, то все это пойдет нам только на пользу. Наша проблема в том, что их всего трое.

– Но вы не сказали, почему вы со своими идеями не можете присоединиться к «Единству»?

– Там нет зеленых. Или вы говорите о той группе, которой руководит г-жа Элерте?

– «Единство» это и есть г-жа Элерте. Разве там что-то без нее происходит?

– Г-жа Элерте в отличие от меня «надцать» лет была у власти. Она руководила самой влиятельной газетой Латвии. Все политики и предприниматели тряслись, только бы про них не написали ничего плохого в главной статье «Diena». Я хочу спросить у госпожи Элерте, почему ей опять нужна эта власть? Что у нее не получилось в предыдущие пятнадцать лет? Она обещала, что эти и эти получат больше, но не сказала, откуда это будет взято. Это заставляет думать, что надо взять у г-на Крустиньша и еще у кого-то, у кого есть дом и машина. Я считаю, что те, кто получает зарплаты в конвертах, обворовывают тех, кто честно платит налоги. Поэтому и необходимо создать налоговую систему, в которой общество было бы заинтересовано в работодателе, который платит налоги. В этом я отличаюсь от госпожи Элерте, которая умеет красиво говорить о политике. Я наивный, неопытный в политике человек, который не боится открыто говорить о своих идеях, но я не хочу становиться «латвийским чучелом», за спиной которого стоятся сомнительные планы.

– Господа, которые вокруг вас, хотя бы тот же уважаемый Шлесерс, одной из его выдающихся способностей является умение не вмешиваться в то, что ему не нравится. Напомню, что г-н Шлсерс не так давно заявил, что половина правительства должна быть русской, что нам это выгодно. Вряд ли он это сегодня думает по-другому.

– Я у него спрошу.

– Вы можете стать прикрытием русификации Латвии. Вот, где опасность! Урбанович вкупе с Юркансом годами говорят о «согласии». В их понимании «согласие» всегда было в том, чтобы латыши приняли ситуацию, которая существует в Латвии, когда, например, латышский язык выживается во всех возможных видах.

– А с кем мне тогда идти вместе? С Элерте?

– Может лучше самому по себе?

– Это мы посмотрим.

– Лучше расскажите, кому вы доверите министерство иностранных дел?

– Это вопрос, кому доверить министерский портфель. В Конституции записано, что президент Латвии должен быть ее гражданином. О премьер-министре и министрах – ни слова. Я не хочу сказать, что нам в министры образования надо пригласить специалиста из Финляндии, но такая возможность есть. Нам необходимы министры, которые свободно говорят на нескольких иностранных языках. Образованные, которые могут постоять за Латвию. Нам нужны не просто умные министры. Нам нужен главный лесник, которого Сейм выберет на пять лет и который как дипломат смог бы ездить по Европе и рассказывать, что именно он отвечает за природные ресурсы Латвии и что нам надо очистить Балтийское поре и развивать сельское хозяйство, потому что это основы латвийской нации. Субсидии надо платить не за производство масла в Прейльском районе или сыра в Балвском районе, субсидии надо платить за сохранение наших народных корней. Предпринимателю, который производит налоги, надо вносить свою лепту в эти субсидии, чтобы люди оставались в селах. Те, кто примет эти субсидии, не должны себя чувствовать в долгу за что-либо. Субсидии платятся во Франции, Германии и других странах именно за это. Чтобы был праздник виноделов во Франции, "Oktoberfest" в Германии. Вот и нам надо платить субсидии сельскому хозяйству, чтобы люди оставались в селах. Там находятся национальные корни народа.

Главная проблема нашего общества в том, что у нас нет авторитетов. Мы смеемся над бывшими президентами, презираем нынешнего, у нас нет героев времен Народного фронта, нам больше не годятся экономически активные люди. Все осмеивается и нивелируется. Там, где нет авторитетов, начинается вседозволенность. Недавно я был в Грузии у своих друзей по аспирантуре. Часть из них врачи, ставшие политиками. 12 лет назад в Грузии прошла огромная рекламная компания «Новые лица». Спрашиваю, чем все это закончилось. Оказалось, что они создали свою отдельную фракцию в парламенте и после этого – отдельную партию и они мне рассказали, что они проиграли. Их смешали с грязью, их детей и жен… Они через все это прошли и на мой вопрос, что они из этого получили, они после пятисекундного раздумья ответили – самоуважение. В грузинском обществе, нет ни одного авторитета, за исключением Католикоса всех грузин, патриарха Ильи Второго. У грузин такая же проблема, что и латышей – из пяти миллионов жителей в последнее время из страны уехало полтора миллиона. У тех, кто остался, не рождаются дети. В среднем в семье полтора ребенка. Католикос единственный, к кому прислушивается нация, потому что он публично два года назад сказал, что лично будет крестить каждого третьего ребенка, который родится в семье грузин. За два года он окрестил более пяти тысяч детей. Скажите, у нас в обществе есть хоть один человек, который может сподвигнуть нацию на что-то подобное?

Волдемар Крустиньш, Мара Либека
18.05.2010

Источник - http://www2.la.lv/lat/latvijas_avize/jauna...esis/?doc=78239

Перевод – Riga.Rosvesty

     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©