НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Фильм для НАТО про лесных братьев снял эсэсовец из детского сада

Ещё не утих скандал с размещением на сайте НАТО фильма «Лесные братья. Сражение за Балтию», в котором в позитивном ключе показаны нацистские коллаборационисты в военных кепи Вермахта и с германским оружием в руках, как стали известны новые сенсационные подробности. Подробнее »

 
Айгар Калвитис: позиция Элерте и Майзитиса была неприемлемой
Neatkarīgā Rīta Avīze (перевод)
Интервью с бывшим премьером, недавно ушедшим из политики Айгаром Калвитисом (Народная партия)

– Как вам удалось на фазе расцвета циклического развития экономики стать самым непопулярным премьером в Латвии?

– Во время моего правительства действительно был самый стремительный период роста в истории существования латвийского народа. Я старался делать все для блага людей. Доходы удвоились, в некоторых профессия выросли даже еще больше. В момент, когда все идет хорошо, аппетит растет, чувство меры исчезает. Во время моего правления против меня протестовали профсоюз учителей и многие другие социальные группы, которым мы недостаточно повысили зарплаты. Сейчас зарплаты только понижают, но никто не бастует и на митинги не идет.

– Как вы можете объяснить этот парадокс?

– Объяснение не связано напрямую с работой правительства, а в большей степени с целенаправленными действиями, которые были начаты против меня, как политика. Я выиграл выборы, дважды становился руководителем правительства, в любом случае в 2006 году я был очень популярен. В политической борьбе используются любые методы, чтобы утопить более сильных оппонентов. Когда я взялся за руководителя БПБК Лоскутова, это вызвало истерическую реакцию со стороны моих самых больших оппонентов. Речь идет о газете  Diena в лице Сармите Элерте, фонде Сороса и всех тех, кто поддерживает это движение, для кого БПБК было неприкосновенным учреждением. То, чтобы Лоскутов занимал эту должность, для них почему то было очень важно, и эту позицию они не желали так просто отдавать. Было ли ошибкой то, что я это сделал?

– Говорили, что сразу после выборов Элерте угрожала, что в течение года похоронит Ваше правительство. Так ли это?

– В такой форме этого, конечно, не было. Настолько мои принципы, мое понимание жизненных ценностей совпадало с позицией Diena, настолько я сотрудничал с этой редакцией и с Элерте у меня были хорошие личные отношения. Но только настолько, насколько ее взгляды по этим вопросам совпадали с моими. Когда я инициировал проверку в связи с Лоскутовым и отстранил его от должности, мне пришлось испытать глубокое разочарование в этом человеке, который себя позиционировал как высокоморальную личность. Мне позвонила Элерте со словами: не трогай Лоскутова и мы дадим тебе работать. Такую постановку вопроса, по сути своей шантаж, я не мог принять. Не мог отказаться от своих принципов только ради сохранения кресла. И если произошла кража в учреждении, у которого есть право судить всех за то, что где-то что-то происходит незаконно и которое само должно быть примером для всех остальных, значит, его руководитель должен за это ответить. Пойти на поводу у руководителя движения Сороса означало бы отказаться от своих принципов ради кресла. И сейчас я уверен, что поступил правильно, что кражи такого масштаба, которая произошла в БПБК во время руководства Лоскутова, у нас еще не было. Как минимум не была раскрыта. Огромное разочарование мне доставил и генеральный прокурор Майзитис. Он сидел в моем кабинете и я ему сказал: «Вы же понимаете, что в БПБК крадут деньги?» на что получил от него шокирующий ответ: «Господин премьер, во всех государственных учреждениях крадут деньги». Позиция Элерте и Майзитиса оставила у меня очень неприятный осадок. Эти два, вроде как моральных авторитета, продемонстрировали мне абсолютно неприемлемую позицию. Один считает, что воровать в принципе можно, второй, что одним в принципе можно воровать, а другим нет. Для меня та позиция была совершенно неприемлема и я до сих пор ни разу не пожалел, что ради защиты своих принципов мне пришлось пожертвовать популярностью. Именно ради защиты этих сомнительных, проповедуемых Майзитисом и Элерте принципов были организованы митинги с зонтиками, которые были направлены против меня и на которых меня пытались оболгать всеми доступными способами, в том числе обзывая меня самым бессовестным образом. Если кому-то дана власть судить, то он не может быть неподсудным. Если он нарушил закон, а в этом случае руководитель БПБК его нарушил, то он должен предстать перед судом. Дело Лоскутова обозначило очень некрасивую черту в нашей политической культуре. Его изворотливость была прикрыта при первом расследовании, когда мое правительство в конце концов ушло в отставку и во второй раз, когда суд вскрыл факты, что действительно были совершены очень серьезные преступления, но расследование так дальше и не продолжилось. Да, Лоскутов потерял доверие парламента, было проведено расследование в отношении двух рядовых сотрудников, но не тех, кто за это отвечал. В большой мере именно эта двойная мораль, которая меня сейчас, вроде как не политика, заставляет с большой антипатией смотреть на политику, так как для нее характерна двуличность и ужасающее лицемерие. С одной стороны против меня были организованы клеветнические митинги, на которых меня обвиняли в разрушении правомерности в Латвии, с другой стороны генеральный прокурор, которого еще в этом году называли главным защитником правомерности, сам же признавал, что крадет и тут ничего нельзя поделать. В тоже самое время другая защитница правомерности Сармите Элерте могла мне угрожать и шантажировать премьер-министра, говоря: оставь Лоскутова в покое и тогда и мы тебя не будем трогать и ты сможешь работать дальше. Я хочу сказать, что это низко и для меня, как человека не приемлемо.

– Будучи премьером, Вы никогда не упоминали имени Сороса. В какой момент Вы поняли, что против вас начали действовать его организации?

-- Пока я был политически силен, я о таких вещах не думал. Всегда руководствовался своей уверенностью, принципами и мне не надо было думать о таких вещах. И если раньше я посмеивался над высказываниями Эмсиса и Лембергса в связи с какими-то движениями Сороса, то глядя на все с позиции сегодняшнего дня, становится очевидно, что это движение глубоко укоренилось в Латвии. Движение Сороса это не только отдельные люди, как мы зачастую считаем, это идеология, которая на протяжении 20 лет распространялась в Латвии. Это ультролиберальная идеология, которая для меня, консервативного человека, простого, классического латыша, не применима. Абсолютно чужие ценности для нас ставились превыше всего, и для достижения своих политических целей использовались различные инструменты. Мы это видим не только в латвийской политике, но и в мировой экономической истории, так как в связи с влиянием идеологии этого движения во многих странах начались проблемы экономического и финансового характера. Но настоящее давление со стороны соросистов я почувствовал, когда я выиграл выборы и против меня началась компания, в которой использовались все возможные средства с целью меня оклеветать.

– Выиграв столь уверенно выборы, вы не потеряли осторожности? Что заставило вас в срочном порядке продвигать изменения в законах о безопасности?

– Если получил власть, то ее следует реализовывать. Законы о безопасности сложны для простых людей. Абсолютное большинство латвийского общества даже не знает, о чем там идет речь. Но сегодня как бывший руководитель правительства я могу сказать, что, к сожалению, учреждения безопасности в Латвии не работают на благо правительства страны. Это я говорю с полной ответственностью. В Латвии победа на выборах не гарантирует уважение со стороны учреждений безопасности, потому что их политическая уверенность иная. Мы часто слышим о таких вещах, как несанкционированное прослушивание разговоров политиков, утечка информации на телевидение, что по сути своей является противозаконным. Все это не может происходить без соучастия служб безопасности. Когда я второй раз стал главой правительства Латвии у меня уже был опыт и я знал слабые место в латвийском государстве. Знал проблемы, которые было необходимо решить. Я больше ничего не хотел, как только обеспечить парламентский контроль за службами безопасности. К сожалению, даже несмотря на то, что мы являемся парламентской республикой и парламент стоит над правительством, парламентский контроль кое-кому не нравится. У Сейма есть право контроля за тем, что делают службы безопасности, но сами службы безопасности этого не хотят допускать. Возможно, то была моя ошибка с точки зрения политической логики, но с моей личной точки зрения я бы поступил точно так же и сегодня. Я считаю, что, если в Латвии есть правительство, то обеспечивающие безопасность учреждения должны работать на него.

– О каких учреждениях безопасности вы говорите?

– Не важно, идет речь о Полиции безопасности или БЗК -- нет уверенности, что они не следят за находящимися у власти политиками, не слушают их телефонные переговоры, нет уверенности, что на каждого у них не подготовлены папочки и не проводятся провокации со стороны отдельных сотрудников. Не следует воспринимать дословно, что там кто-то специально работает против. Они просто не лояльны латвийскому правительству. Я уверен, что учреждения госбезопасности не должны и не могут участвовать в политике. БПБК не является службой безопасности, но хочу сказать, что БПБК своей деятельностью сильно влияет на ситуацию с госбезопасностью. Мы еще не знаем, чем завершится скандал с Latvenergo. Если были какие-то подозрения против каких-то сотрудников Latvenergo, то в первую очередь следовало проинформировать Совет по национальной безопасности, найти совместное решение, а не превращать в глазах всего мира Латвию в банановую республику, арестовывая верхушку крупнейшей государственной компании. Эти люди провели в тюрьме два месяца и были отпущены. Морально униженные и человечески деградировавшие. Прошлой осенью такая же ситуация была и с двумя директорами театров. Директором Национального театра Ояром Рубенисом и директором театра «Дайлес» Айваром Линисом. Никто так и не понял, что именно там произошло. Я так и не знаю, чем все это дело завершилось, но все это создает очень неприятный фон. Есть ведь президент страны, премьер-министр, генеральный прокурор, Совет по национальной безопасности, которые решают политически чувствительные моменты.

– В Совете по национальной безопасности сидят все те же мошенники и преступники?

– Это ненормальная ситуация, когда с помощью пропаганды латвийское общество, народ были настроены против латвийской власти. Огромное отрицание возникло в последние годы. До 2006 года у выборов был понятный порядок, как государство функционирует. После несчастливого 2006 года, после выборов движение, которое сейчас входит в «Единство» постигло огромное разочарование. Были использованы все возможные средства, чтобы оклеветать политическую власть, были унижены парламент, правительство, все представители государственной власти всем возможными средствами и методами. Теперь же они сами пожинают плоды всего этого, потому что они сами пришли к власти и сами же пожинают последствия этой ситуации. Следует так же сказать, что все эти разногласия в обществе не позволяют государству двигаться вперед, и поэтому мы испытываем те экономические проблемы, которые у нас сейчас есть.

– Как бы вы охарактеризовали нынешнее политическое поле, и как оно может выглядеть после выборов?

– Я знаком со всеми персонажами, знаю, у кого какие грешки и кто на что способен. Не вижу никакого движения в направлении стабильности.  Сегодня не только общество разобщено, но и политики. Они не способны прагматично смотреть друг на друга и прийти к соглашению по каким-то общим делам, которые следует сделать. На этих выборах до конца не понятно, что политики предлагают обществу, что политики собираются предпринять, чтобы стабилизировать ситуацию, которая сейчас создалась. Они придираются к тому, кто, сколько потратил на предвыборную компанию и кто кому должен. Вся предвыборная компания содержит элементы, направленные на уничтожение соперников. И это представление народ вынужден смотреть. Если бы они спорили, каким образом мы за четыре года сможем сократить наш громадный внешний долг, то можно было бы обсуждать: одни говорят – мы продадим эти предприятия; другие – мы заработаем здесь деньги; третьи говорят еще что-то и тогда избиратель мог бы сравнить и сказать, для меня это оптимальное решение, поэтому я буду голосовать за это. К сожалению, сегодня вся политическая дискуссия направлена на навешивание ярлыков: ты черный, я белый и наоборот. К сожалению, я не вижу, что после выборов появятся признаки стабильности, дрязги продолжатся.

– Возможно ли широкая коалиция?

– Можно думать, что «Единство», «Центр согласия», СЗК и «За лучшую Латвию» могут создать одно большое правительство, но тогда стает вопрос, что за политику они будут предлагать. Это буде кисель. Политика должна быть понятной. Или ориентированной на консервативные ценности, или на либеральные. В ее основе должна лежать какая-то идеология. В широкой коалиции идеология исчезает, невозможно принять ни одного нормального решения, они будут вымученными, тяжелыми, сложными. Я считаю, что нам необходимо динамичное правительство, способное действовать, а не так как сегодня, когда правительство существует, пытаясь хоть как-то дотянуть до выборов, не принимая никаких политически важных решений. Когда я руководил правительством, у Латвии был третий самый маленький внешний долг в ЕС. Он был ниже 10% от ВВП, сейчас он достиг уже 40% и более процентов от ВВП. Это реальная проблема, как этот долг отдавать. Вопрос в том, продолжать поступать как сегодня, когда проходят сепаративные переговоры о том, что будут проданы «Латвийские государственные леса» или «Latvenergo», или еще какие-то компании, или действовать как-то иначе и не делать этого. Это может решить динамичное правительство, принять решение что-то делать по этому вопросу, а не увязать еще больше в долгах. Большая коалиция продолжит действовать так же как и сейчас.

– Кого бы Вы хотели видеть в кресле главы правительства после выборов?

– Не хочу никого обижать. Сейчас я отдалился от политики, так как не вижу исполнения всего того, что я мог бы сделать, хотя мог бы я много. Мне сложно назвать. Если бы надо было бы сказать, кто был бы решительным, работоспособным премьером, то я бы назвал Лембергса. Я абсолютно уверен, что Лембергс с этими бы обязанностями очень хорошо бы справился.

– А Шлесерс?

– Шлесерс тоже. Но я не говорю, кто хуже,  кто лучше. На мой взгляд, необходим решительный, деятельный руководитель, который способен двигать дела.

– А Домбровскис?

– Если премьером будет Домбровскис, то все будет идти, так как сегодня. Он, конечно, может быть премьером, он уже премьер. Но мне как гражданину Латвии и патриоту больше интересуют люди, действующие динамично.

-- А Урбанович? Слишком ленив?

– Думаю, что этот вариант даже не обсуждаем. Это практически нереально.

– Почему?

– Латвия входит в НАТО и ЕС и такая политика и реализуется. С моим уровнем знаний, я не вижу возможности повернуть нынешний государственный курс в сторону промосковской Латвии. Я таких вариантов не вижу.

– Разговоры о возможном пересмотре соглашения с МВФ - это политическая реальность или предвыборная бравада?

- Соглашение следует пересмотреть, это несомненно, и этот пересмотр абсолютно реален. Когда правительство Годманиса вело переговоры о необходимости займа в связи с крахом банка Parex, было посчитано, что потребуется 5 миллиардов евро. В Латвии еще не началось оздоровление экономики, но уже сейчас понятно, что столько денег нам не потребуется. То есть нам навязываются деньги в казну, за которые мы платим огромные проценты, тратим бюджетные средства, чтобы эти деньги обслуживать, а они так и лежат без дела. Мы говорим о стабильности, но в то же самое время ничего не делаем, чтобы упорядочить внутреннее потребление, так как денег хватит, чтобы профинансировать дефицит, который у нас образовался.  Правительство Домбровскиса просто решили не беспокоить народ. Они решили: используем эти деньги, чтобы покрыть издержки за наше ничего неделание, которое сами мы профинансировать не сможем. После выборов посмотрим, надо нам что-то делать. Для меня такая позиция абсолютно неприемлема.

– Как мы сможем отдать эти 5 миллиардов?

– У учителей и пенсионеров нам не удастся взять эти деньги. Это не возможно. Сейчас пресса пишет, что у нас просят продать «Latvenergo», «Латвийские государственные леса», железную дорогую. По этим важным вопросам у каждой партии должно быть очень четкое мнение. Я как гражданин Латвии считаю, что нельзя раздавать имущество Латвии за долги, это целое богатство.

– После выборов в самоуправления пенсионеров ждал сюрприз. После выборов 2 октября тоже ожидаются сюрпризы?

– Расходы необходимо сбалансировать. Нынешняя социальная система не в состоянии в полном объеме финансировать свои траты, которые государство обязалось финансировать и за эти вопросы придется браться. Есть только два пути решения этой проблемы. Или сокращать социальные расходы, платить людям меньшие пенсии, что чисто законодательно не так просто реализовать, или изымать деньги из экономики, меньше инвестировать, не повышать зарплаты и т.д. И доплачивать из основного бюджета, чтобы иметь возможность финансировать этот социальный дефицит. В 2007 году был накоплен миллиардный издержек в социальном бюджете, который обеспечивал выплату пенсий в течение одного года. С изменениями системы в течение 2,5 лет этот накопление было потрачено. Не решать проблему нельзя. Или придется сокращать пенсии, или надо будет сокращать финансирование в других отраслях. И это понятно, либо снижаем качество образования, сокращаем услуги здравоохранения, которые требует больших денег, увольняем полицейских, сокращаем бюджет на обороны. Понятно, что придется сокращать пенсии.

– Вы принимали участие в знаменитом обсуждении в зоопарке, когда было принято решение о выдвижении на пост президента Валдиса Затлерса?

– Да, принимал. Что касается зоопарка, то это один из мифов пропаганды, потому что, во-первых, там не было принято решение о выдвижении Затлерса на пост президента, а обсуждались различные кандидатуры. И, во-вторых, что мы можем поделать, если в зоопарке расположено бюро одной из партий коалиции.

– Каковы шансы Затлерса быть стать президентом на второй срок?

– Я не хотел бы это комментировать, зная эту «кухню». Как руководитель правительства я проходил это  процесс и знаю, насколько он был сложным. Согласно конституции, чтобы стать президентов в парламенте необходимо получить 51 голос. Сможет ли Затлерс сегодня собрать 51 голос, не может сказать никто, еще больше нельзя будет сказать после выборов. Зная персонажей, которые принимали участие в этом спектакле, и более или менее их интересы, сложно представить, что нынешний президент мог бы получить 51 голос.

–  Что бы Вы пожелали Латвии после выборов?

– Больше всего Латвии сегодня необходимо действия. То бездействие, которое мы наблюдаем в последние годы, и довело нас туда, где мы есть.

Бен Латковскис
02.09.2010

Перевод Riga.Rosvesty с печатной версии издания




 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©