НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Три парада – три Украины

Выходные на Украине ознаменовались двумя парадами, в субботу неонацистов в Мариуполе и в воскресенье представителей ЛГБТ в Киеве.
Подробнее »

 
Краткая история БЗК: водоворот интриг, скандалов и замятых преступлений
Pietiek (перевод)
Скандалы, интриги и подозрения в покрытии преступников сопровождали Бюро по защите Конституции (БЗК) с начала его основания, и недавно всплывшие новые факты о возможной связи вышестоящего сотрудника БЗК с вероятным рекордсменом по отмывке денег, лишь последнее из огромного числа темных делишек, в которых замешано Бюро и его сотрудники. «Pietiek» публикует главу посвященную именно этой теме книги «Наша история: 1985-2005», издательства «Atēna».

Как родилась идея создания БЗК

Всю первую половину девяностых годов и после независимые латвийские спецслужбы буянили, иронизировали и фигурировали, не принося при этом государству никакой пользы (что не помешало при этом, например, Юрису Вецтиранису получить в 1995 году орден Трех звезд). Вывод политиков был прост – необходимо единая служба, которая бы надзирала и систематизировала работу остальных спецучреждений.

Впервые идея о подобной надзирающей и координирующей службе – БЗК -- появилась еще в конце 1992 года, однако разработка соответствующего закона не началась по той простой причине, что работа над законопроектом была доверена рабочей группе под управлением Андрея Крастиньша, однако на практике, как в то время указывал депутат парламента и один из разработчиков концепции БЗК Ральф Свириньш, вся работа была поручена сотрудникам Службы безопасности (СБ), которые отнюдь не жаждали создавать для себя еще каких-то контролеров.

Одновременно велась и серьезная «подковерная» война. Например, шла речь о том, что руководимая Вецтиранисом Служба безопасности все еще в тайне надеется стать чем-то вроде Министерства госбезопасности, при этом противники полковника тоже не дремали. Например, осенью 1993 года появились разговоры, что Службу безопасности могут присоединить к МВД и что она прекратит свое существование как самостоятельная единица (между прочем в те времена уже открыто говорили о существовании разведывательной структуры СБ и ее возможной судьбе).

Одновременно шла борьба и за раздел парламентского влияния над новообразованным «органом»: Сейм принял решение о важнейшем государственном образовании, которое согласовывала бы действия в случае государственных кризисных ситуациях  -- Совете национальной безопасности, в который бы входил президент страны, премьер, председатель Сейма, министры обороны, иностранных и внутренних дел. И, естественно, ДННЛ делала все возможное, чтобы в совет вошел и начальник Службы безопасности, руководители комиссий Сейма по Иностранным делам и Народного ополчения.

Чем БЗК следует заниматься?

Впервые решение о создании БЗК в прямом подчинении Национальному совету по безопасности было принято Кабинетом министров в январе 1994 года, утвердив порядок контрразведывательных положений, оговоренных в 81 пункте Конституции. В свою очередь Сейм сразу после возвращения с каникул эти правила отменил и снова по инициативе ДННЛ. В результате только в мае 1994 года Сейм принял закон «О Бюро по защите Конституции» и закон об учреждениях государственной безопасности, четко определив, что государственными службами безопасности являются Бюро по защите Конституции, Полиция безопасности Министерства внутренних дел, Военная служба контрразведки Министерства обороны и Информационная служба штаба народного ополчения (земессардзе) (последние позже из этого списка исчезли).

Бедная Служба безопасности под этот статус не попадала и ей остались только охранные функции (а самому Вецтиранису пришлось переехать на пост начальника Рижского гарнизона). В свою очередь судьба других «оставшихся за бортом» спецслужб была еще печальнее. Например, как позже на суде борясь за свое восстановление на службе и в должности, рассказывал начальник реорганизованного (ликвидированного) управления военной разведки Национальных вооруженных сил Станислав Дортанс: «Перенятие документов сильно напоминало обыск. В моем кабинете были проверены ящики стола, сейф [..] Сотрудников государственных служб безопасности нельзя обыскивать, но как военный  я этому не сопротивлялся».

Было четко определено, что БЗК должно стать спецслужбой, в ведение которой передаются и все вопросы, связанные с разведкой. В середине девяностых Одисей Костанда предлагал организовать отдельную Службу внешней информации, однако его идею не поддержали. Одной из причин тому, почему остальным депутатам и сотрудникам служб безопасности не понравилось предложение Костанды, было название новой структуры и опыт эстонцев. В Эстонии уже существовала своя Служба внешней информации, которую регулярно осмеивали в российской прессе, публикуя комические статейки о неуклюжих эстонских шпионах, которых поймали российские спецслужбы. Если у Латвии будет своя разведывательная служба, то возможно и латышские шпионы будут чаще упоминаться в газетах соседнего государства, в конце концов, если у страны есть такая служба, то и шпионы тоже должны быть.

Была разработана, казалось бы, четкая и логичная система: выполнение основных задач служб госбезопасности будет контролировать Национальный совет безопасности, Кабинет министров будет контролировать службы безопасности, находящиеся в его подчинении, а комиссия Сейма по национальной безопасности обеспечит парламентский контроль. Однако схема не сложилась:  во-первых, на несколько месяцев осталась «болтаться в воздухе» без четкого надзора и подчинения Служба безопасности. Только в ноябре 1994 года было решено, что СБ может быть передана в подчинение Министерства обороны, но ее  положение в новом качестве – уже как Службы безопасности президента и Сейма – было утверждено только в марте 1995 года.

Однако все это были мелочи по сравнению с неясностями касающимися вновь созданного БЗК. Очень быстро выяснилось, что законы без злого умысла были приняты очень поверхностно, не определяя достаточно много весьма важных  деталей. Например, закон указывал, что БЗК собирает информацию и анализирует собранную другими службами госбезопасности информацию, но не говорил, в каком объеме само бюро ведет оперативную деятельность. В результате все политики, даже те, кто напрямую отвечали за создание нового закона о БЗК, говорили в сослагательной форме: было бы хорошо, если бы БЗК, скажем, взял на себя функции политической разведорганизации, было бы хорошо, если бы БЗК был бы координирующей службой, а может, еще лучше, и координирующей и контролирующей…

Быстро стало ясно, что проблемы будут и с парламентским контролем новой спецслужбы, по отношению к другим спецслужбам и решением вопроса о «бывших». «О парламентском контроле в законе, к сожалению, говорилось не много. То, что там упоминалось, не было по сути парламентским контролем», -- сообщил прессе Паулис Клявиньш, один из первых публично названных кандидатов на пост директора БЗК. «Необходимо достичь взаимопонимания, которое зависит от личных отношений между директором БЗК и руководством остальных учреждений государственной безопасности», -- говорил второй кандидат, молодой Лайнис Камалдиньш. «Нельзя забывать, что предыдущие структуры ревновали друг к другу и следует следить, чтобы этого не произошло внутри БЗК. Используя людей, которые занимались разведкой ранее, основным вопросом, очевидно станет: а можно ли им доверять», -- говорил бывший журналист Айвар Беркис, который тоже к удивлению упоминался как кандидат на должность директора БЗК и который сам же эту честь оценивал весьма скептически.

Где найти нужного человека

Однако главной проблемой стала ни одна из вышеназванных, а совсем другая: после принятия закона о БЗК создание службы остановилось на многие месяцы по традиционной латвийской причине – политики никак не могли найти человека, достойного занять кресло руководителя Бюро. Первый кандидат – депутат сейма, член «Латвийского пути» Лайнис Камалдиньш был выдвинут сразу после принятия закона, посвященного БЗК, и столь же быстро парламент отклонил его кандидатуру. Аргументация: кандидат слишком «зеленый» (ему тогда еще не было даже 30 лет) и является членом политической партии.

Та же судьба постигла и следующего кандидата, начальника Службы раскрытия экономических преступления Департамента полиции Эрика Страутниека, которые депутаты забраковали из-за его якобы недостаточных организаторских способностей. Еще пара потенциальных начальников сами отказались от этой чести, в том числе и приглашенный президентов Гунтисом Ульманисом генеральный прокурор Янис Скрастиньш и депутат Ивар Силарс. Тогдашний премьер-министр Марис Гайлис на должность руководителя БЗК рекомендовал своего советника, Эйжена Цепурниекса, однако за его кандидатуру проголосовало всего 18 депутатов. Среди других кандидатов, которые до голосования даже не дошли, был и Дайнис Турлйс, начальник бюро Интерпола в Латвии Дайлис Лукс и бывший министр обороны Талавс Юндзис.

Закончилась вся эта эпопея тем, что «Латвийский путь» вновь выдвинул Камалдиньша, которого парламент – в этот раз даже не скрывая, что из всех зол выбирает меньшее – после длительных дискуссий и утвердил на должности шефа БЗК 12 апреля 1995 года 54 голосами «за», взяв с него обещание незамедлительно выйти из партии. «ДННЛ его поддержало с условием, что заместителем Камалдиньша будет замначальника Службы безопасности Имант Пличс. Однако позже выяснилось, что у Плича не все в порядке с документами и он эту должность занимать не может», -- пишет с своих мемуарах Гайлис, еще раз акцентируя тесную связь ДННЛ и одного из ее лидеров Крастиньша, со Службой безопасности. Между прочим, возможно, в том, что в 1994 году правительство Крастиньша не было утверждено, роль сыграл и замысел потенциального премьер-министра увеличить роль Службы безопасности за счет структур МВД, что не вдохновляло ни многих депутатов, не говоря уже о самом министерстве.

Начальники и компромат

Создание БЗК (в конце концов заместителем Камалдиньша стал заместитель госсекретаря министерства юстиции Улдис Дзенитис) вовсе не означало, что служебные войны спецслужб канули в лету. «Бюро может служить и как координирующий механизм, а так же снимать напряжение меж учреждений, являться надзирателем в соответствии с законом, чтобы эти службы не дублировали друг друга», -- обещал Камалдиньш. Ничего подобного, все продолжалось как и прежде, разве что с той разницей, что все чаще в междоусобной войне использовалась пресса. Если кому-то из служб удавалось раздобыть «компромат» на конкурентов, то он в нужный момент без лишнего стыда сливался журналистам.

Больше всех пострадал Гунар Кандис, «зарывать» которого во второй половине девяностых годов очень серьезно принялись конкурирующие учреждения. В тот время служба G–2 народного ополчения входила в состав Военной службы контрразведки Национальных вооруженных сил, а Кандис был выбран начальником объединенной структуры. Возможно, в активности недоброжелателей была виноват и ходящий в свое время слух, что Кандис может быть выдвинут на должность шефа полиции. Какими бы не были причины, но летом 1998 года многие издания прессы получили анонимные послания о прошлом Кандиса, которые мягко назвать можно фельетоном, а жестко – пасквилем.

«Друг всех шпионов Латвии – бравый Гунар Кандис прошел долгий путь от собирателя торфа до полковника», -- так неизвестные авторы начинали свое шестистраничное послание, которое было пересыпано красочными эпитетами и метафорами. Там были и утверждения, что большие мальчишки «обижали» Гунара в школе, упоминалась и работа на торфяной фабрике, и служба в «стройбате» и служба патрульным в милиции, где он разбил казенную машину, и неудачное обучение в университете.

О том, что у этой истории «ноги растут» в структурах внутренних дел говорило хотя бы то, что ее авторам, судя по всему, удалось проникнуть в милицейские архивы и нелесные выводы выражались в следующей форме: «освоение юридических знаний в ЛГУ для Гунара оказалось задачей выше его тогдашних сил, поэтому он активно занялся изучением жуткого марксизма-ленинизма, старательно и регулярно повышая уровень своего политического образования в милицейской системе подготовки марксизму-ленинизму, в которой, на удивление, добился определенных успехов и в характеристиках руководства отмечалось, что Гунар хорошо понимает политику партии и правительства. Одновременно отмечалось, что у получившего недавно нашивки младшего лейтенанта отсутствовало в достаточном объеме понимания задач советских учреждений внутренних дел в борьбе с преступностью».

Если подобные анонимки особых последствий не имели, то спущенный в то же самое время «компромат» о том, что Кандис так и не получил высшего образования и предъявил фальшивые документы об окончании Рижского авиационного университета поставили точку на его карьере. Внимание «доброжелателей» привлек тот факт, что так и не получивший в советские времена высшего образования Кандис, если верить поданным им документам об образовании, в 1993 году поступил на заочное отделение Рижского авиационного университета, где осваивал знания стахановскими темпами: за два года получил степень бакалавра, еще через два года – магистра, а еще через год – степень доктора. Кроме того, в магистратуре он изучал экономику, а доктора получал уже в инженерных науках.

Поверить этому чудесному восхождению по научной лестнице мешал тот нюанс, что в документах ВУЗа никаких свидетельств об учебе Кандиса не сохранилось, а так же номера выданных ему дипломов не были зарегистрированы.  Поэтому прокуратура возбудила дело о подделке документов, в свою очередь руководство Министерства обороны без долгих раздумий освободила Кандиса от должности, на прощание отняв у него недавно присвоенное ему звание полковника. На этом неприятности бывшего сотрудника службы безопасности не закончились, потому что на Рождество в 2000 году его в двусмысленной ситуации вместе с чужой женой застал ревнивый законный муж, который в приступе гнева выстрелил из пистолета Кандису в живот. К счастью, дело закончилось тяжкими телесными повреждениями, в свою очередь ревнивого Сергея Ерашева затем судили за изнасилование жены.

«Шпионы» и контрабандисты беженцев

Кандис не единственный, чье имя трепали по газетам, благодаря слитой из спецслужб информации. Например, достаточно было американскому латышу Гундару Залькалнису в середине девяностых годов стать советником президента Гунтиса Улманиса по вопросам безопасности и секретарем Национального совета безопасности, как какая-то недовольная служба (на этот раз подчиненная Министерству обороны), анонимно сообщила прессе, что на самом деле выше упомянутый господин – американский шпион, внедренный в высшие эшелоны латвийского госаппарата. Напомним, что в те времена сотрудники американских спецслужб не считались чем-то лучше, например, белорусских шпионов и латвийские службы безопасности старались скрывать информацию от обоих.

Чтобы доказать, что Залькалнс действительно связан с секретными службами США, журналистам слили даже персональный лист учета кадров министерства обороны, в котором он сам указал, что в свое время исполнял обязанности офицера разведки в Армии Соединенных штатов. Следует так же отметить, что причиной беспокойства организовавших утечку этих документов сотрудников Минобороны была не столько допуск американского латыша к латвийским секретам и курируемая им разработка концепции национальной безопасности, сколько начатая американцем чистка латвийской армии от офицеров советской закалки, начатая в то время.

Возможно с играми секретных служб была связана и немилость начальника Полиции безопасности Раймонда Рожкалниса в 1996 году, в связи с нелегальной перевозкой курдских беженцев. Обстоятельства этого дела даже через десять лет до конца не ясны. Имя шефа Полиции безопасности появилось после того, как задержанный за перевозку беженцев Сергей Катанс предъявил аудио и видео записи, на которых, как утверждал обвиняемый, Рожкалнс с начальником управления контрразведки российской армии Виталием Рамзом обсуждал возможность создания «коридора» по транспортировке беженцев из России в Скандинавию. Насколько аутентичными и серьезно воспринимаемыми были эти записи, так и не стало ясно, однако реакция Кабинета министров была молниеносной – Рожкалнс был освобожден от должности.

В ходе устроенной прокуратурой проверки Рожкалнса не было обнаружено ничего противозаконного, и как позже говорили сотрудники служб безопасности, переговоры представителей секретных служб России и Латвии можно считать обычно игрой спецслужб. Свидетельством того, что Рожкалнс не нарушал никакого закона, можно считать и то, что позже он стал заместителем директора БЗК, а представители НАТО, всегда сильно пекущиеся по вопросам защиты информации, не имели никаких возражений против его назначения (следует добавить, что после этого руководители Полиции безопасности какое-то время менялись довольно часто – Яниса Апелиса через несколько месяцев сменил Имант Бекешс, а на его место пришел Янис Рейникс).

В свою очередь предшественник Кандиса на должности руководителя Службы военной контрразведки Янис Муйжниекс почву для своей отставки очевидно подготовил себе сам. Публично причины его отстранения руководство Министерства обороны не комментировало, однако по неофициальной информации, оказалось, что некоторые сотрудники руководимой им службы… подрабатывали журналистами. А именно выпускали «Бюллетень народного дозора», в котором, подписываясь группой патриотов латвийского свободного государства, сливали полученную служебную информацию о бывших активистах компартии и ушедших в отставку офицерах, включая их действующие домашние адреса. Не лучше шли дела и одного из последующих начальников Службы военной контрразведки, ранее работавшего в той же Службе безопасности Валдиса Трубача, которого в 2002 году отстранил от должности тогдашний министр обороны Гирт Кристовскис, то ли за плохую работу, то ли за то, что на одном из служебных документов была подделана одна из подписей, то ли за то, что контрразведчик распространил информацию о частной жизни министра.

А именно, по мнению министра, Трубач мог быть человеком, с благословения которого в одной из газет просочилась информация о том, что перестройка дома свекрови Кристовскиса в Павилосте связана с конкурсом о покупке патронов. Министр эти подозрения с возмущением опроверг, предъявив на специально созванной пресс-конференции документы, свидетельствующие о том, что свекровь продала какое-то другое имущество и что деньги на ремонт дома в Павилосте получены абсолютно законным путем. Согласно другой версии, разногласия шефа службы контрразведки и министра начались с того, что Кристовскис приказал Трубачу выбирать сотрудников по политической принадлежности. А именно принимать на работу тех, кто симпатизирует представляемым Кристовскисом «тевземцам» и не брать тех, кто поддерживает другие партии. Как бы там ни было, но начальнику службы контрразведки пришлось писать заявление об отставке.

В Службе военной контрразведки хватало и мелких неприятностей. Например, в апреле 1999 года сотрудник Службы Волдемар Павловскис неизвестно почему оставил в своем автомобиле на Тейке  не только мобильный телефон, но и дипломат с секретными документами. Неизвестный злоумышленник их украл. Позже, возле недалеко от места происшествия, расположенного клуба «Argo», была найдена часть из украденных документов. Это был первый раз, когда в независимой Латвии сотрудник службы безопасности доказано допустил исчезновение документов, содержащих государственную тайну. Однако это происшествие было просто мелочью по сравнению с тем уроном, который нанес доброму имени спецслужб главный государственный сотрудник безопасности.

Зачарованный Камалдиньш

Камалдиньш оказался настоящим вестником несчастий: ему было мало политнекоректных публичных высказываний после взрыва Рижской синагоги весной 1999 года, что рассматривается версия о связи самих евреев с этим преступлением («Самое лучшее его поймать, спустить штаны и выпороть», -- так коротко прокомментировал заявление главы спецслужбы раввин Натан Барканс). В апреле того же самого 1999 года оказалось, что на счета кредитных карт главы БЗК и его брата Салвиса Камалдиньша были перечислены деньги из замешанного в деле о трех миллионах «Latvenergo» офшора Alphanet Establishment, однако прокуратура в этой ситуации ничего плохого не усмотрела. Годом позднее стало известно, что именно Бюро по защите конституции тому же самому «Latvenergo» посоветовала заключить договор о поставке электроэнергии с некоей новообразованной офшорной компанией. Еще через полтора года в связи с прикрытием контрабанды публично был названо имя сотрудника БЗК Арнольда Бабриса.

Однако венец всему был ставший достоянием общественности факт, что руководитель отделения Службы госдоходов Лудзенского района Вячеслав Лысцов был убит из оружия, из которого до этого процедуру отстрела в центре экспертизы Госполиции проводил никто иной, как сотрудник БЗК Эдвард Шагжиев. Правда, в этом деле за нелегальное приобретение оружия был осужден совсем другой человек – «авторитет» Райтис Кононов, который уже в тюремной камере рассказывал журналистам о том, что «в прежние времена платил деньги» самому Камалдиньшу и что «БЗК защищает только интересы контрабандистов. Почему? Они работают со всеми большим контрабандистами на пополам, с нефтью, где большие деньги, работают 50 на 50 и всех прикрывают. Собирают на них на всех информацию, компромат на людей, которые могут прикрывать эту контрабанду».

Правоохранительные органы никак особо на откровения Кононова не отреагировали, в конце концов это было не впервой, когда говорилось о связи спецслужб с организованной преступностью. Еще в 1996 году тогда еще представитель «Латвийского пути» Гирт Кристовскис публично сообщил, что «одним из проявлений преступности является внедрение своих людей в государственные структуры безопасности» и что в бывший Департамент государственного экономического суверенитета могут внедриться или уже внедрились люди, которые «внешне себя преподносят как защитников государственных интересов, но на самом деле у всех у них интересы совсем другие».

Уже в 1997 году работа БЗК была признана неудовлетворительной и в декабре 1998 года Совет по национальной безопасности дал Камалдиньшу полгода на улучшение работы, а рабочая группа совета под управлением все того же Залькалнса уже тогда предложила отнять у БЗК функции надзора за другими службами и сделать ее внешней разведывательной структурой Совета. В 1999 году тогдашний премьер Вилис Криштопанс начал публично критиковать работу служб госбезопасности, их репутация испорчена, а так же не только уже описанное бездействие, но и совершенное по пьянке убийство и взрыв у памятника жертвам холокоста в Румбуле неким сотрудником Полиции безопасности. 

Депутат Сейма Янис Адамсонс в интервью «Ригас Балс» выступил со скандальными разоблачениями, которые перекликались со сказанным Кононовым: «Выступая с трибуны Сейма я призывал не поддерживать кандидатуру Камалдиньша на повторное выдвижение на должность директора БЗК. Меня пытались уговорить, чтобы я Камалдиньша все же поддержал. Это делал Владимир Цадовичс. Печально известный человек, чья роль в убийстве [алкогольного бизнесмена] Арниса Шкестерса очень неясная. [..] Они были бизнес-партнерами. Когда Шкестерис узнал, чем занимается и кого представляет Цадовичс, он попытался разделить бизнес, чтобы избавится от партнера. Одна из последних бесед Шкестериса была с Цадовичем. Незадолго до убийства со Шкестерисом в его офисе встречался Камалдиньш. Они проговорили полтора часа. Давая пояснения в Генеральной прокуратуре, Камалдиньш по сути не ответил ни на один из вопросов, которые ему были заданы. Прикрываясь тем, что беседа затрагивает государственную тайну.

За пол года до убийства Шкестериса, против него готовилось заказное убийство, которое удалось предотвратить. Это было в начале 1999 года. Была информация, что в это «дело» замешаны [Лев] Кремер, [Юрий] Волвач, [Валерий] Берлин и что их «куратором» является некий сотрудник спецслужб. Через два дня после убийства Шкестерса я давал показания в Генпрокуратуре прокурору Эрику Звейниексу. Генпрокуратуре надо было допросить большое число лиц. Но произошло интересное дело, в течении 6-8 месяцев было убито семь человек. В том числе Волвач, Кремер, Берлин и Дубрик [Лиепайский «авторитет» Геннадий Дубровенко]. Все, кто мог дать показания, подтверждающие мои слова. Не исключаю, что тем или иным способом должностные лица БЗК могли быть замешаны в этом заказном убийстве»…

Перманентное прощение

Однако создается такое ощущение, что Камалдиньшу было прощено все: и его высказывания по еврейскому вопросу, и мягко говоря, не самые убедительные результаты работы не помешали ему в апреле 1999 года быть утвержденным на посту директора БЗК на второй срой (за это Камалдиньш может особо поблагодарить решающий голос президента Гунтиса Ульманиса, отданный в пользу его, а не другого кандидата – Алдиса Лиелюксиса, Леонида Ласманиса или Анатолия Еруманиса).

И так воз спецслужб двигался дальше: предложение рабочей группы Совета по национальной безопасности о сужении функций БЗК было отклонено, письменные предложение куда-то исчезли, мало того, в 2000 году БЗК переняло у Полиции безопасности функции внешней разведки, а Камалдиньш стал полноправным членом Совета национальной безопасности. Полтора года спустя БЗК «в обмен» на отнятие прав вести дознание с благословения законодателей получило разрешение в отдельных случаях без санкции суда или прокурора прослушивать телефонные переговоры и нарушать неприкосновенность корреспонденции.

Мало того, из подчинения хоть сколько-нибудь «зубастого» Совета национальной безопасности БЗК было передано под контроль тихой Комиссии Сейма по национальной безопасности. Росло и финансирование. В 1996 году бюджет БЗК был 655 тысяч латов, в 2002 – 1,75 миллионов латов, в 2003 году уже 3,45 миллионов латов (против 2,1 миллионов Полиции безопасности).
«Он бил себя кулаком в грудь, утверждая, что законы не используются в корыстных целях и депутатам Сейма ничего не оставалось, как ему поверить», -- ярые заверения Камалдиньша описала руководитель фракции «Латвийского пути» Кристиана Либане. Руководитель Государственного бюро по правам человека Олаф Бруверс об этих нововведениях узнал лишь из прессы, и в результате, например, в «Neatkarīgā Rīta Avīze» он обрисовал примерно следующую картину будущего:

«Если придя поздно вечером домой, вы обнаружите, что люди в серых пальто рыщут по вашим вещам, не спешите звонить в полицию, возможно, что это свои оперативные действия проводят агенты Бюро по защите Конституции. Не спешите требовать и выданный судьей или прокурором ордер, принятые Сеймом изменения к закону позволяют сотрудникам БЗК, ведущим разведывательные или контрразведывательные мероприятия, смело вламываться в любую квартиру, прослушивать любые телефонные переговоры и следить за любым человеком – согласие судьи или прокурора им для этого больше не нужно. Сотрудники БЗК уполномочены сами себе выдавать необходимые разрешения и сами себя контролировать, формально отчитываясь перед комиссией Сейма по национальной безопасности [..] Как защититься от БЗК, этот вопрос может серьезно встать в будущем, так как жителей от беззакония и вседозволенности этой организации сможет защитить только и единственно честность и добрая воля самих сотрудников БЗК».

Волшебная палочка НАТО

Конечно, не все было так плохо, но фактически можно сказать, что точку в этом своеобразном движении поставило правительство Эйнара Репше, которому на самом деле ему потребовалось предупреждение генерального секретаря НАТО весной 2003 года в течении года упорядочить работу служб безопасности, чтобы им можно было без опасений доверить секретную информацию НАТО. Это было лишь публичное наставление, реальное прозвучало еще в 2002 году, в результате чего началась активная работа над возможной реформой служб госбезопасности.

Варианты были самые разные, например, оставить БЗК только как службу, которая отвечала бы за оборот секретной информации НАТО, но отнять у Бюро право надзирать за деятельностью других спецслужб; в принципе подчинить все службы безопасности напрямую премьеру, который мог бы давать разрешение без санкции прокурора или судьи прослушивать телефонные разговоры (правда, как отметил Репше, «это, конечно, вопрос, что произойдет, если руководитель правительства сам нечестен, но мы не можем так думать, от этого проклятие и несчастье»). Кроме того, что примечательно, впервые у самого Камалдиньша ничего не спрашивали, он лишь успел письменно заверить, что поддерживает подчинение спецслужб премьеру и что функции БЗК не следует уменьшать.

Определенные пересуды вызвало и утверждение нового директора БЗК: Камалдиньш, несмотря на его демонстрируемую готовность подержать любую инициативу Репше, неожиданно потерял доверие премьера и после очередного раунда обсуждений из пяти кандидатур наилучшей оказался бывший генерал британской армии Янис Кажоциньш, которого депутат Сейм Аусма Кантане приветствовала со словами: «Я так растрогана, что я полностью в его излучении».

У Кажоциньша не было ни гражданства Латвии, ни юридического образования, ни нескольких лет работы на руководящей работе в Латвии, ничего из того, что требовало действующее законодательство. Но излучение было настолько сильным, что Совет по национальной безопасности (В тот момент -- президент Вайра Вике-Фрейберга, премьер Репше, министры иностранных, внутренних дел и обороны, Камалдиньш, председатель Сейма Ингрида Удре, руководитель комиссии Сейма по обороне и внутренним делам Арнольд Лакса и председатель Национальной комиссии по безопасности Вилс Криштопанс) все же выдвинул именно отставного британского генерала, гражданство ему быстро присвоили, а законодательство было быстро изменено, устанавливая, что директору БЗК вполне достаточно высшего образования, гражданства ЛР и доступа к гостайне.

Однако окончание реформы служб госбезопасности смогла подстегнуть только… отставка правительства Репше. В апреле 2004 года Сейм наконец принял изменения к законам, регламентирующим работу служб государственной безопасности, которые оказались гораздо мягче предложенных Репше: права БЗК были основательно урезаны, для начала оперативной работы бюро была уже необходима санкция судьи (в особых случаях как минимум в течении суток после начала прослушивания и т.п.), а сам БЗК и новообразованная Служба анализа информации переданы под надзор Кабинета министров. Осталась только такая малось, как вопрос о достаточном контроле, как парламентском, так и исполнительной власти, над спецслужбами.

Сами спецслужбы все девяностые годы утверждали, с контролем все в полном порядке. «Необходимо прекратить разглагольствования, что в Латвии не существует демократического контроля над спецслужбами, что у них неправильная структура. Ибо таким образом наносится вред государству, престижу Латвии», -- с таким призывом в 1999 году выступил Камалдиньш, который позже все так же уверенно уверял, политическая независимость БЗК (что особенно важным казалось Вике-Фрейберге), а так же контроль над Бюро достаточно велики. В конце концов, у депутатов Сейма есть ведь возможность провести проверку в любом учреждении государственной безопасности, вторил ему и его заместитель Дзенитис: В Латвии ведь существует целых три организации, надзирающих за спецслужбами – Национальный совет безопасности, Национальная комиссия безопасности и Генпрокуратура, и все беды от того, что у «общества всегда будет предубеждение против спецслужб».

Правда, в первом году нового тысячелетия оказалось, что на самом деле не все так красиво. Например, депутат Сейма Андрей Пантелеев, который сам потихоньку перебрался на работу в Службу анализа информации, признался журналистам, что на самом деле у депутатов нет «аппарата и механизма, чтобы проверить всю оперативную работу БЗК». Однако эта проблема так и осталась в наследство будущим поколениям политиков.

Л.Лапса, С.Метузанс, К.Янчевска
12.11.2010

Источник - http://www.pietiek.com/raksti/sab_isa_vest...oziegumu_virkne

Перевод – Riga.Rosvesty
     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©