НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Фильм для НАТО про лесных братьев снял эсэсовец из детского сада

Ещё не утих скандал с размещением на сайте НАТО фильма «Лесные братья. Сражение за Балтию», в котором в позитивном ключе показаны нацистские коллаборационисты в военных кепи Вермахта и с германским оружием в руках, как стали известны новые сенсационные подробности. Подробнее »

 
Нормунд Вилнитис: Допускаю, что компания против меня продолжится
Neatkarīgā Rīta Avīze (перевод)
Премьер Валдис Домбровскис во вторник начал открытую компанию, цель которой добиться отставки руководителя Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (БПБК) Нормунда Вилнитиса. За остановкой реформ в бюро последовало сообщение, что премьер ждет лишь формального повода, чтобы начать процедуру отстранения руководителя БПБК. После этого последовал призыв Вилнитису самому уйти в отставку. Однако глава БПБК ничего этого делать не собирается, не поддаваясь  такому брутальному давлению и шантажу.

– Почему Вы решили не слушать премьера?

– Я уже нескончаемое число раз повторял, меня назначил Сейм Латвии и я являюсь полноправным главой БПБК и только у Сейма есть право принять решение о моем освобождении или не освобождении от должности. То, что я не нравлюсь какой-то конкретной политической силе и премьеру, который эту силу представляет, другой вопрос. Я на эту должность пришел работать, а не вызывать у кого-то какие-то чувства. Сейчас не вижу ни одного мотива, почему мне самому неожиданно следует прекратить начатое, для этого нет ни юридической, ни личной причины. Я не собираюсь поддаваться массивному давлению, направленному на меня со стороны премьера и отдельных СМИ. Ведь заметно, что попытки избавиться от меня не имеют никакой связи ни с качеством моей работы, ни с какими-то констатированными недостатками, недоделками или нарушениями – просто у кого-то из стоящих у власти политических сил есть свои фавориты на должность руководителя БПБК, которых очевидно пытаются на эту должность поставить.

– Совсем без аргументов премьер не обошелся – работа бюро ухудшилась, происходит дублирование функций, таким образом нецелесообразно тратятся средства...

– Если честно, я не слышал ни одного конкретного факта, который бы подтверждал это мнение. Как можно говорить об ухудшении работы, хотя бы на качественном уровне, если мы сами до конца еще не подготовили отчет о проделанной работе за последние полгода? Я сейчас специально посмотрел, наоборот почти все показатели выросли. Так что я не знаю, кто и что ухудшилось. Могу только гадать, что премьер обладает какой-то информацией, но объективных фактов в его распоряжении все-таки нет. В принципе Домбровскис, на мой взгляд, несколько запутался как в юридических вопросах, так и в самих резолюциях. В последней из них, 12 января, он написал, что учитывая, что я затягиваю введение новой модели структуры бюро, он как противозаконное отменяет мое распоряжение от 1 апреля об изменениях в регламенте бюро. Но это мое распоряжение как раз и было основой введения новой модели! Кроме того, передо мной лежит заключение генеральной прокуратуры (показывает), в котором черным по белому написано, что распоряжение от 1 апреля законно и имеет силу. Это заключение прокуратура дала еще когда премьер первый раз пытался остановить реформу, в тот раз он поручил мне самому отменить мое распоряжение. То есть мне приходится приходить к выводу,  что премьер, похоже, сознательно игнорирует и логику, и факты. И такие противоречивые резолюции от премьера я получаю постоянно, скоро их в общей сложности будет штук пять.

И то, что касается дублирования функций, неправда. Ничего не дублируется, изменяется внутренняя структура работы и подчиненность, в результате чего может появиться какая-то информация, которая не известна одному или обоим моим заместителям. Именно это, на мой взгляд, главная причина беспокойства. И это беспокойство, очевидно, овладело не только некоторыми сотрудниками бюро, но и политиками, которые их активно поддерживают.

– А о перерасходованных средствах?

– Это искусственно и ложно культивируемый миф. На самом деле бюро с момента его основания и по сей день свои расходы сократил более чем на миллион латов в год, в прошлом году в бюджет были возвращены сэкономленные 400 тысяч, что к тому же не отразилось на интенсивности работы. На мой взгляд, вопросы здесь излишни.

– В подготовленном организацией «Transparency internationa” индексе распространения коррупции Латвия в 2010 году заняла 22 место в Европейской союзе, за прошлый год индекс ухудшился с  4,5 до 4,3. Как Вы это объясните?

– Следует сказать, что если политическое давление на БПБК не уменьшится и продолжатся помехи в работе бюро, я допускаю, что этот индекс и дальше продолжит ухудшаться.

– То есть Вы фактически утверждаете, что нынешние нападки на Вас и на проводимые Вами реформы связаны с желанием подчинить БПБК определенным политическим силам?

– По сути, да. То, как это происходит, это недвусмысленные попытки через механизмы надзора напрямую повлиять на антикоррупционную деятельность в Латвии. Кроме того очень хорошо заметно, насколько согласованно происходят некоторые процессы внутри бюро и последующие политические нападки. Моя установка была, вступая на эту должность, не подчинять работу бюро интересам любой политической силы – и я продолжаю свои попытки не подчиняться.  Поэтому лавинообразно распространяется вводящая в заблуждение и даже ложная информация. Например, о разрушении нынешней структуры бюро. Если бы кто-то из кликуш хотя бы поинтересовался, что в действительности происходит в бюро, то он бы убедился, что ни одна, я подчеркиваю, ни одна эффективно работающая структурная единица не разрушена, не уничтожена, ни каким-то другим образом не ограничена. Да, есть несколько ликвидированных и несколько объединенных отделов, но для этого были объективные причины. Не  было никакого основания сохранять отдельные отделы, где был один начальник и один подчиненный – эти функции можно было объединить и оптимизировать, что я и сделал. Но это никоим образом не повлияло на общее качество работы бюро и не корректировало функции.

– И еще раз, все публично высказываемые упреки несправедливы?

– Еще раз отвечаю, я не слышал ни одного факта, который подтвердил бы мою бездеятельность или какой-то противозаконную деятельность. Ни одного! Были только компания по производству необоснованных утверждений и их распространению. Даже то, что говорю я, переиначивается или игнорируется. Если мой ответ на заданный вопрос неправильный, его не слышат ни определенные должностные лица, ни прислушивающиеся к ним СМИ. В свою очередь, если кто-то из сотрудников бюро, чья работа в мое время стала подчинена более строгому контролю, рассказывает что-то сенсационное,  это сразу же муссируется и подается как страшное разоблачение. Это происходит уже почти год.

– Об этих рассказах. При специфике работы Бюро, как субъекта  оперативной деятельности, эти рассказы нередко называются немного иначе – утечкой информации. Эти случаи – обыденные случаи в работе бюро?

– До этого из-за упомянутого вами статуса бюро я избегал конкретики в связи с этим вопросом, но, наверное, пришло время, когда это уже невозможно. Взять хотя бы один пример, так называемое дело «Latvenergo». Не сложно посмотреть и сравнить реальные события в реальном времени, чтобы неоспоримо увидеть, я сказал бы, очень странные вещи. Я во время задержания должностных лиц «Latvenergo» находился в Сейме, а прибыв в бюро, то есть через пару часов после задержания, с большим удивлением в публичном пространстве увидел высказывания отдельных министров и политиков, которые анализировали конкретные факты из этого конкретного уголовного дела. Речь шла и о фирмах, и о сделках, и о вовлеченных лицах, словом говоря, информации, которая могла быть известна очень ограниченному кругу лиц. И самое парадоксальное, эти должностные лица оказались даже компетентнее меня, так как я, руководитель бюро, о многих аспектах дела впервые узнал именно из этих высказываний. Разве  необходимы еще в какие-то комментарии? И к сожалению, этот случай не единственный, происходили и другие подобные.

– Немного о БПБК до вашего прихода. Полученное наследство мешает или помогает?

– Когда я пришел работать в бюро, меня, честно говоря, поразили многие вещи. Я не хочу конкретизировать, но у некоторых сотрудников бюро появилась такая эйфория от доверенных им возможностей, что это переросло в сознание вседозволенности. Хочу надеяться, что мне удалось это ограничить. Но жалобы на вещи, происходящие в бюро до моего вступления в должность, я получаю до сих пор.

– Сейчас, как минимум, предотвращена возможность того, что сотрудники могут брать из сейфа БПБК немного денег на свои личные нужды?

– В сейфе БПБК сейчас не много денег, только самый минимум. Но я не исключаю вероятности, что в этом плане меня может ожидать какой-нибудь особый сюрприз.

– Есть ли возможность, что могут быть оценены действия отдельных сотрудников БПБК и возможные противоправные действия этих сотрудников в уже закрытых делах?

– Я советую, если есть какие-то факты о противозаконных действиях конкретного сотрудника, обращаться с заявлением или к начальнику БПБК или в прокуратуру.

– Что делать, чтобы все же добиться большей независимости бюро от политических или экономических группировок?

– Это вопрос, который решается не за один день. Мы подготовили целый ряд предложений со своей стороны и уже подали их в Сейм. Возможно, надзор за бюро следует доверить напрямую Генеральной прокуратуре, но это вновь поднимет вопрос политического влияния, только в этот раз уже на генерального прокурора. Так что следует продумать целый комплекс решений, так как абсолютно ясно: пока в компетенции бюро будет исследование деятельности государственных должностных лиц, попытки подчинить бюро контролю и влиянию продолжатся.

– Возможно, в этом случае стоит вообще отказаться от бюро как такового и доверить его функции другим структурам?

– В обществе обсуждается и такой вариант, однако существующая европейская и мировая практика и тенденции таковы, что предотвращение и борьба с коррупцией в силу специфики этих дел переданы специальным структурам. Даже скандинавы, которые еще недавно пытались претворяться, что у них коррупции нет, сейчас создают соответствующие структуры. Например, в Швеции вопросами коррупции занимается специальная прокуратура. Так что, на мой взгляд, в ближайшем будущем растворение функций бюро не произойдет.

– Каковы в данный момент ваши отношения со своими заместителями – Юрой Стрике и Алвисом Вилксом? Они в свое время публично заявляли, что не видят возможности продолжать с вами сотрудничество.

– Сейчас продолжается проверки по возбужденном дисциплинарным делам, общим числом трём,  после завершения проверки я приму решение в отношении этих подчиненных. Конечно, время от времени приходится узнавать что-то неожиданное и из других источников, например, если не ошибаюсь, в вашей газете была информация о тесной дружбе заместителя руководителя бюро с представителями некой политической партии. Это конфуз, и я не исключаю, что у меня могут возникнуть некоторые вопросы, например, касательно безупречной репутации.

– Ожидаете ли вы, что давление на вас возрастет и последуют другие упреки? Как говоря, кто-то еще припрятал дулю в кармане?

– Ну, я уже два дня на работе после болезни и наверняка за это время успел натворить еще что-то противозаконное, о котором в некоей черной папочке уже подготовлен отчет (смеется). Я не могу прекратить распространение самых разных слухов, так как не возможно ограничить буйную фантазию некоторых лиц.  Меня могут обвинять в грехах, о которых я не имею ни малейшего понятия, вещах, к которым я не имел ни малейшего отношения. Но о дуле в кармане, нет, не думаю, что каким-то образом это возможно.

– У вас иногда не возникает вопрос, зачем мне все это надо? Может лучше оставить эту должность?

– Такой вопрос, до того как я стал главой БПБК, мне задавали друзья и знакомые: «Зачем тебе все это надо?»  Однако я думаю, что все, что я делаю, необходимо в первую очередь обществу. Я должен работать на этой должности потому, что коррупция это явление, которое следует предотвращать, еще и потому, что общество начало понимать, что в нашей стране мифы правдивее реальности, что все не так однозначно, как кажется при первом взгляде, что есть не только черное и белое, что возможно, что те, кто громче всех говорят о том, что они самые главные борцы с коррупцией, на самом деле действуют вопреки своим словам и, прикрываясь антикоррупционными лозунгами, на самом деле руководствуются узкими интересами политических и экономических группировок.

Марис Краутманис, Улдис Спандегс
14.01.2011

Перевод с печатной версии издания

     

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©