НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Фильм для НАТО про лесных братьев снял эсэсовец из детского сада

Ещё не утих скандал с размещением на сайте НАТО фильма «Лесные братья. Сражение за Балтию», в котором в позитивном ключе показаны нацистские коллаборационисты в военных кепи Вермахта и с германским оружием в руках, как стали известны новые сенсационные подробности. Подробнее »

 
Артис Пабрикс: В министерстве обороны мне тоже комфортно
Neatkarīgā rīta avīze (перевод)
Об основах новой власти, идейном курсе, министерстве обороны (МО) и политике «Единства» в отношении предпринимателей, пожертвований, проблемах отраслей в интервью с министром обороны и одним из лидеров входящей в состав «Единства» партии «Общество за другую политику» (ОДП) Артисом Пабриксом.

– Вы не думаете, что процесс формирования правительства и коалиции, вызвавшие немало критики, подорвали кредит доверия общества?

– На самом деле слишком большой критики быть не должно, так как создание коалиции в демократическом государстве всегда связано с проблемами, напряжением. Например, в Бельгии или многих других страха на создание правительства уходит полгода работы не в самом мягком режиме. Коалиция, созданная в течении месяца – не самый плохой показатель.

– Речь идет не о длительности, а о способе, отборе партнеров, смене мнений и выборе министров, который происходит не по критериям и принципам качества, а исходя из партийных пропорций и амбиций.

– Я по-прежнему считаю, что нам следовало делать более широкую коалицию. Не хочу снова поднимать эту тему, но вопрос о включении Согласия был очень актуальным и по сути остается актуальным в любой момент латвийской политики. И не потому, что мне та или одна партия больше нравится, с точки зрения баланса власти важно, чтобы различные политические игроки могли бы сбалансировать интересы друг друга. В биполярном правительстве в объединении двух партий у одной могут возникнуть одного типа интересы, у другой – другого. Если бы был третий, достаточно сильный игрок, с точки зрения политического процесса это дало бы более широкие возможности для маневра и возможно, на мой взгляд, более стабильное правительство. Не скажу, что я оракул, возможно, я и ошибаюсь. Но мы все хотим, и это в интересах государства, чтобы это правительство было стабильно и долгосрочно. В Эстонии Андрус Ансип уже пять лет и это дает другие кредитные рейтинги, другое доверие на международной арене, другие возможности, потому что, работая долго в одной должности, человек все знает и в кризисных ситуациях ему легче маневрировать.

Один способ удержать старых министров, которые себя уже показали и достаточно хорошо знают свою отрасль. Второй политический подход, реализован, например, в Испании. Мой бывший коллега Мигель Маратинос недавно был снят с должности министра иностранных дел, которую он занимал примерно шесть лет, только потому, что через год ожидаются новые выборы и партия решила сменить министров, чтобы в политику пришли новые люди.

-- Вы не скрывали своего желания стать именно министром иностранных дел, которым в итоге стал Гирт Валдис Кристовскис, который в недавно проведенном поросе общественного мнения был назван самым некомпетентным из министров. Не был ли пост главы МИД для Кристовскиса меньшим из зол, потому что из надежных источников стало известно, что он требовал себе либо кресло министра экономики, либо иностранных дел.

– Не хочу это дело больше комментировать, так как это может иметь и какой-то частный характер. Могу сказать только о себе. Ясно, что я был заинтересован вернуться на должность, которую, на мой взгляд, довольно неплохо знаю. Но за эти три недели, исполняя обязанности министра обороны и товарища премьера по президентуре в ЕС, я был приятно удивлен, что в этой работе так много мне знакомых и интересных вещей. Я чувствую себя очень комфортно с большинством вопросов, которые требуется решать. Конечно, есть отдельные новые дела, которые надо освоить и которые связаны именно с вооруженными силами или какими-то нюансами касательно народного или молодежного ополчения, но общий политический облик отвечает моему образованию и опыту.

– Должность товарища премьера по сотрудничеству с ЕС по сути должен занимать министр иностранных дел или сам премьер, а не министр обороны. Другие страны могут это неправильно понять.

– Они уже [все правильно] поняли. Послы, которые здесь на местах, меня знают. Поэтому вопросы могли появиться только у кого-то со стороны, кто первый раз с этим столкнулся. Ясно, что эта область входит в зону интересов премьера или министра иностранных дел, но наше решение недалеко от этих традиций, так как премьер сейчас не может взять на себя эту ответственность, так как ему надо думать о финансовом кризисе, бюджете, росте. Думаю от того, что не доверена ответственность за президентство, государство не проиграет.

– Критику социальных партнеров вызвала форма создания бюджета на 2011 год, так и его содержание. Бюджету любят приписывать «прогрессивный элемент» (Валдис Домбровскис), хотя по сути нельзя говорить ни о какой прогрессивности, то есть обложении налогами именно состоятельного слоя и освобождении от оных малоимущих и среднего слоя или его нижнего уровня. Вы и ОДП любите упоминать индекс Джини, уменьшение неравенства, средний класс. Как вы с этого аспекта оцениваете проект бюджета на 2011 год?

– Это хороший вопрос. Бюджет, естественно, очень далек от идеала. Поймите, в коалиционном правительстве гораздо сложнее реализовать свои идеи и принципы, следует подчиняться общему благу и ты просто не можешь достичь целей, установленных отдельными партиями. Но не все так плохо. Правительство на этой неделе говорило, например, о новых налогах на автомобили и премьер дал Министерству финансов установку, которую поддержало и ОДП, что этот новый налог должен быть прогрессивным.

– Ну ведь это не будет означать, что дополнительный налог будет наложен только на толстые мерседесы, как это пытаются представить. Большие машины нужны и многодетным семьям, дополнительный бремя наложено на тех, кто не может себе позволить машины, выпущенные после 2005 года.

– Естественно, нельзя в одном законе предусмотреть все детали, но идея заложена. Что касается многодетных семей, то мы задали именно этот вопрос и увидели, что на «минивены», на которых такие семьи чаще всего перемещаются, налог сравнительно гораздо ниже. Если делать универсальную систему, сложно учесть все детали, и все идет в этом направлении. Конечно, это не разрешит проблему равенства и бедности в стране.

Вторая идея, которую мы просили включить, меньшие налоги в будущем на экологические автомобили, потому что мы выступаем за чистую среду, и у нас есть обязывающие директивы о снижении загрязнения.

– А что с планируемым отнятием детских денег со второй половины этого года, НДС на электричество – основную нужду, которую используют не только богатые? Повышение необлагаемого минимума минимально, кроме того, это относится ко всем, не только получателям минимальной зарплаты, то же самое льготы на иждивенцев.

– Конечно! Но если бюджет надо сокращать, то деньги можно взять только там, где они есть и это, в первую очередь, социальный слой, что-то есть и в образовании. В других местах брать негде, выбор небольшой, независимо от того, правые мы или левые.

– Но в ОДП есть ведь целая плеяда экономистов, которые могут посоветовать лучшие, развивающие варианты. Я, например, в этом бюджете не вижу никакой идеологической цели, только сведение цифр. Почему вы не можете предложить другое, более свежее решение? Сколько можно отговариваться коалицией, которая не позволяет то и то!

– Я не финансист и не экономист, поэтому на эти темы не могу говорить так углубленно и полагаюсь на коллег, более компетентных в этих вопросах. Моя боль – это то, что у нас слишком слабый средний класс, слишком много малообеспеченных и это в свою очередь связано с демографической стабильностью в стране.

– То, что наибольшие сокращения коснулись сообщения, благосостояния, здравоохранения, разве это не плохой сигнал обществу о приоритетах власти?

– Я думаю, что нет. Потому что у нас нет других отраслей, откуда взять деньги. Кроме того, система образования не реформирована достаточно, и дополнительные средства в отрасли, которые недостаточно реформирована, не нужны. В обороне эти реформы были болезненными, но это было сделано.

– Будучи министром обороны Имант Лиегис сказал, что в будущем году МО для обеспечения участия в международных операциях и выполнения международных обязательств дополнительно потребуются 20 миллионов латов. Если деньги не найдутся, возникнут сложности с выплатой военных пенсий, придется ликвидировать молодежное ополчение, на время придется остановить деятельность народного ополчения. И теперь мы видим, что МО получили на 4,8 миллионов меньше. Что будет?

– Эти 20 миллионов латов уже были включены в нашу базу пару месяцев назад, так как они необходимы для обязательных платежей за технику, закупки, договора о которых были заключены еще пять-шесть лет назад. Я полностью отвергаю все беспокойства по поводу ликвидации или ослаблению народного и молодежного ополчения, наоборот, этот потенциал нельзя ослаблять еще больше. Не могу обещать им прирост средств, но то, что мы больше не будем их сокращать, это точно. Я согласился на сокращение оборонного бюджета, так как надо идти навстречу общим потребностям государства. Экономию я вижу в двух сферах: наши платы и реструктуризация долгов и экономия на центральном и политическом аппарате, но это не будет касаться вооруженных сил, солдат.

– В правительственной декларации упомянуто, что вы продолжите «сокращать административные ресурсы Национальных вооруженных сил, концентрируя средства на повышении боеспособности». Какова административная жировая прослойка НВС?

– Такой жировой прослойки нет, мы освободились от 30% штабного и министерского персонала. Например, из 15 штатных мест генералов мы оставили только восемь, из шести штабов оставлен только один. Всегда можно попробовать найти еще что-то. Я говорил с госсекретарем МО по поводу этого выражения, имелось в виду, скорее не допускать снова ожирения.

– Было сказано «уменьшить».

– Бюджет уже пропорционально уменьшен. Но сокращения будут здесь, в этом здании (административном здании МО). Небольшие, но будут. У нас не хватает офицеров, сержантов, часть ушла, вышла на пенсию и мы должны дать им понять, что они нужны, чтобы они пришли обратно, поэтому в будущем году мы определенно не будем сокращать зарплаты солдат и социальные гарантии.

– Командир НВС Раймонд Граубе тоже говорил, что больная проблема армии – это нехватка сотрудников высшего ранга, уход офицеров в частные предприятия или за границу. Какими инструментами вы планируете изменить ситуацию?

– Во-первых, нам при посредстве общественного и политического отношения надо заявить, что эти люди нам нужны. Второе – мы должны добиться, чтобы в 2012 году были возвращены социальные гарантии, замороженные в 2008, 2009 годах.  Если есть военная база и они должны идти за ее приделы к частному зубному врачу и сами платить… У военных стрессовая работа, другая ситуация и они должны иметь возможность посредством социальных гарантий получать услуги здравоохранения. Народное ополчение, в свою очередь, как патриоты Латвии тратили свое свободное время, чтобы подготовиться к случаям, когда стране будет необходима помощь, будь то поиск людей в болотах Седы, или спасение рыбаков, уплывших на льдине, или что-то другое. Они зачастую едут туда на свои средства, мы должны иметь возможность хотя бы оплатить им бензин, обеспечить теплый обед во время маневров ополчения. Надо думать и о том, где жить семьям солдат.

– Вы говорите, надо создать условия, возобновить социальные гарантии. А будут ли на это средства?

– Надо попытаться переструктурировать средства и надеюсь, что хоть минимально, но начнем решать эту проблему.

– Где-то в другом месте надо сэкономить. Вряд ли небольшой экономии за счет центрального аппарата будет достаточно.

– Мы не можем себе позволить покупку новой техники вооружения в ближайшие года два, но у меня для этого есть друге решения. После моих переговоров в Осло, Лиссабоне, Великобритании, Германии появились различные идеи.

– Гуманитарная помощь?

– Не будем называть это гуманитарной помощью, потому что мы среди друзей, НАТО, чтобы можно было друг с другом эффективно сотрудничать.

– За бракованные голландские минные тральщики будете платить?

– Надо платить и будем.

Ну что там за брак? Да, там не все на сто процентов в порядке, но это детали. Эти корабли были нужны Латвии и это неплохие суда. Да, они не новые, но мы такие не можем себе позволить. Ни один из моих предшественников не заключал договор о покупке металлолома, это полный абсурд! Вопрос, конечно, в том, как тратились деньги в этом процессе, можем ли мы эти корабли достаточно хорошо обслуживать, потому что в условиях кризиса в это вкладывалось меньше, чем было необходимо. Но нельзя говорить, что мы купили старый лом. Эти корабли намного моложе тех, что были у нас до этого. Один из первых кораблей, который мы получили от немцев в качестве подарка, «Намейс», построенный 40 лет назад деревянный корабль.

– Дареному коню в зубы не смотрят. А тут мы платим свои деньги!

– Это не древний деревянный корабль, это минный тральщик и для этих целей дерево – хороший материал. Эти корабли гораздо новее, современнее.

– О патрульном корабле, строительство которого за 38 миллионов латов бывший министр обороны Винетс Велдре без конкурса отдал рижской судостроительной верфи Василия Мельника. Кажется, Мельник умеет работать с должностными лицами. Получил должность советника президента, добился этого заказа, который в реальности выполняет немецкая компания, принял на работу на свои предприятия после отставки и Велдре и вывшего командира НВС Гайдиса Зейботиса, который тоже принимал это решение. Когда МО руководила «Народная партия», делал пожертвования им, а так же «Новому времени». Теперь с трехкратным усердием поддерживает партии «Единства», незадолго до выборов «Новое время» получили 10 000 латов, ОДП – 8000 латов сразу после того, как стало известно, что Вы станете министром обороны (26 октября). Совпадение? Вы сами встречались с Мельником?

– Мы не говорили о кораблях, но естественное, я знаком с Мельником, особенно учитывая, что он является советником президента. Не следует себя слишком обманывать, во-первых о том, что корабли были заказаны без конкурса. Других судостроителей в Латвии нет. И если мы хотим, чтобы в Латвии была хоть какая-то экономическая деятельность, связанная с военной сферой, чтобы мы сами что-то производили, а не только покупали, это было хорошее решение.

– Это и был аргумент – строить в Латвии, согревать экономику, но в конце все было отдано немцам!

– Многие серьезные страны в военном вооружении выбирают политику перекрестных сделок, если есть инвестиционное, производственное предложение из-за границы, то от этих компаний требуется конкретное вложение в государственную экономику, что означает сотрудничество, новые технологии, привлечение экспертов, все что угодно, что может стимулировать нашу экономику.

-- В этом случае это произошло?

– Мы заказали пять кораблей. Современных технологий, чтобы завершить их строительство, у нас не было. Договор предусматривает часть кораблей делать в Латвии, часть –в Германии, за это получив технологию и лицензии. Дальше мы уже сами сможем производить такого рода технологии. Думаю, что для государства это выгодно. Кончено, это выгодно и конкретным предпринимателям, но считаю, что в любом министерстве, парламенте мы должны помогать нашим предпринимателям стать более конкурентоспособными, помогать им производить, привлекать инвестиции. Этот договор позволяет заработать немцам, но и Латвии дает очень большую прибыль и возможности дальше развивать эту индустрию. Эстония в Латвии тоже строит корабли для военных нужд. С этой точки зрения это правильная сделка. Если будет возможность заказать или купить, приоритет будет за иностранными компаниями, которые сотрудничают с нашими.

– То есть в будущем наши сами смогут полностью строить такие корабли, и участвовать в зарубежных конкурсах на строительство подобных судов?

– Именно! Благодаря этому договору. Это выгодно для нас для всех.

– О пожертвовании Мельника.

– Общество должно быть достаточно зрелым, чтобы понимать, что демократия не бесплатное удовольствие, за нее надо платить. Если мы все не будем платить за демократию, за поддержку партий, выборы, то за это будут платить отдельные люди, поэтому я и поддерживают финансирование партий из бюджета.

– То есть Мельник заплатил за демократию?

– Нет, партии благодарны за любые пожертвования, потому что других возможностей выжить у них нет. Жертвуют те, у кого есть деньги. О том, почему Мельник жертвовал нам, спросите у него. Обычно предприниматели жертвуют разным партиям, и могу поспорить, что Мельник жертвовал и другим партиям тоже.

– В этом году только НВ и ОДП. Последние пожертвование другой партии (НП), было в 2006 году.

– Тогда это его выбор, спрашивайте о нем у него самого.

– Но это нельзя понимать как, что «Единства» или руководимые ее партиями ведомства выказывают благоволение к его предложениям?

– Что значит благоволение? Если человек жертвует партии, это не значит, что мне автоматически следует пренебречь государственными интересами и делать то, что говорит какой-нибудь предприниматель. Конечно, я, как политик, был бы заинтересован, чтобы пожертвования шли больше из госбюджета и меньше было бы частных пожертвований, чтобы они делились между различными предпринимателями и группами интересов. Но это реальная ситуация, и у нас есть возможность принять пожертвование или от него отказаться. Не вижу причины, почему нам следовало сказать: «Господин Мельник, заберите свои деньги обратно!» Я этого не могу позволить. Какие альтернативы?

– Когда министром был Лиегис, дела с предпринимателями, казалось, улаживал Кристовскис, который так же в обход министра обороны по поводу договоров, находящихся в ведении министерства говорил с представителями Skonto būves, Neja&Ko. Такая практика вам кажется приемлемой, вы пойдете в обход говорить с руководством партии?

– Находясь на должности, я не собираюсь избегать предпринимателей. Я считаю, что моя задача помогать латвийским предпринимателям конкурировать на международной арене. Если я смогу это сделать, используя легальные методы и государственные интересы, я это сделаю. Если предприниматели пожелают со мной встретиться, я встречусь, и это я уже делаю. МО всегда давало и дает большой взнос в нашу экономику. От транзита в Афганистан получают предприниматели, порты. Благодаря МО они до сих пор заработали около 9 миллионов евро. И это хорошо, что они зарабатывают. Будут другие вещи по закупкам, оффсеты, пожалуйста, поставляйте продовольствие, шлите свою воду в Афганистан. Почему эстонцы могут, а мы нет?

– По сути своей эти споры с предпринимателями разрешены?

– Нет, и я пока в них не хочу вмешиваться, потому что ни один из предпринимателей ко мне пока не приходил. Мы следуем букве закона, заключены договора. Я понимаю госсекретаря МО, так как не вижу причин, почему министерство или государственное учреждение, представляющее интересы общества, должно делать больше уступок бизнесменам нежели сами бизнесмены идут на уступки в сделках между собой. Если решение суда будет не в нашу пользу, выплатим штраф, в остальном же будем продолжать защищать свои интересы.

– Два года назад Вы в интервью «Neatkarīga» сказали: «многие люди, находящиеся в правящей коалиции на самом деле пристали к неолиберальной правой идеологии не только потому, что это их убеждение, а потому, что это выгодно их спонсорам». То же самое Вы можете сказать и о нынешней правящей коалиции?

– Есть две причины, почему мы слишком неолиберальное государство. Первая –скорее нехватка знаний, потому что люди, которые в 90-х годах учили экономику за рубежом, на мой взгляд, зачастую посещали занятия первого семестра и забывали посещать во втором. Второе, естественно, неолиберализм это идеология, которая в первую очередь кажется привлекательной больше предпринимателям, потому что позволяет думать о самом предпринимателе и меньше об интересах среднего класса. Признаюсь, в 90-х годах я тоже считал себя неолибералом, но мое мнение изменилось и я не стыжусь этого признать. Думаю, что в нашей стране философски и экономически доминирует неолиберальный подход, но вот у меня он изменился. Эта страна остается экономически левой.

– Не вижу существенных идеологических поворотов ни в этом бюджете, ни в других законах, инициативах.

– Сейчас очень сложно говорить о радикальных переменах. Здесь есть два пути, неолиберализм и дистрибутивы или кейнсианство. Оба по-своему правы.  Но если начинаешь идти по одному пути, то надо идти до конца, нельзя менять коней на переправе. Когда мы выйдем из кризиса, увидим реальные перемены, но сейчас, когда надо уменьшить бюджет на неполные 300 миллионов, нельзя говорить о социальной политике. Понятно, что индекс Джини в кризисных обстоятельствах еще больше вырастет, но ничего поделать нельзя, потому что нельзя на пол пути переметываться из правой экономической политики в левую, иначе начнется неразбериха. Мне может и не нравится данный выбор пути, но этот процесс необходимо довести до конца.

Байба Лулле
29.11.2010

Источник - Перевод с печатной версии издания

Перевод – Riga.Rosvesty



 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©