НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно.
Подробнее »

 
"Lepiej" значит "лучше"
"Gazeta Wyborcza" (перевод "Голоса России)
Велики ли изменения в отношениях между Польшей и Россией после смоленской катастрофы? И да, и нет. Отношения между нашими странами улучшились, но это не значит, что они не могут ухудшиться в любой момент
Авиационная катастрофа может в любой момент превратиться в политическую — целый год повторяет один из архитекторов нормализации польско-польских отношений, начавшейся после прихода к власти коалиции "Гражданской платформы" и Польской крестьянской партии.

Несколько дней назад в посольстве одной из западных стран в Варшаве состоялся ужин, совмещенный с дискуссией о польской восточной политике и особенно отношениях с Россией. Западные дипломаты пригласили на него нескольких влиятельных поляков с разными политическими взглядами, занимающихся Востоком. Среди приглашенных была и бывшая министр иностранных дел в правительстве "ПиС" Анна Фотыга. Она заявила, что, пока Россия не проведет всестороннее расследование смоленской катастрофы, а еще лучше — пока не возьмет на себя ответственность за нее, не может быть и речи о развитии отношений с этой страной. За столом на мгновение воцарилось замешательство. Началась полемика, но хозяева ловко сменили тему, чтобы дискуссия польских участников не переродилась в ссоры и скандал.

Избежать скандала по поводу мемориальной доски на месте катастрофы в Смоленске не удалось. В ноябре ее разместили члены общества "Катынь 2010" во главе со вдовой председателя Института национальной памяти Януша Куртыки (Janusz Kurtyka). На доске была помещена провокационная надпись, согласно которой в Катыни НКВД устроил "геноцид польских офицеров". "Геноцид" — это юридический термин. Россия не признает преступление в Катыни актом геноцида, а Польша не добивается этого уже несколько лет. Поэтому в постановлении, принятом в сентябре 2008 года, польский Сейм отмечает, что катынское преступление имело "признаки геноцида". Это вроде бы несущественное уточнение имеет большое значение. Сегодня признание Катыни "геноцидом" является постулатом только кругов, связанных с "ПиС".

Те, кто поместил на камень в Смоленске доску со словом "геноцид", как бы подложили мину замедленного действия. После Смоленска такие мины лежат на каждом шагу — и для того, чтобы их обезвредить, нужен особо умелый сапер.

* * *

На Западе нормализация польско-российских отношений считается однозначно позитивным процессом. В прошлом году конференции на эту тему, проводившиеся в Париже и Берлине, собирали толпы участников. Данным явлением интересовались британские и японские дипломаты. Американцы уверяли всех, что улучшение отношений между Польшей и Россией является непосредственным результатом "перезагрузки" отношений с Москвой, проведенной президентом Бараком Обамой. Хозяева недавней конференции в Берлине, посвященной польско-российско-немецким отношениям, говорили о том, что потепление между Варшавой и Москвой было важнейшим геополитическим событием прошлого года в Европе. Разумеется, Берлин поддерживает этот процесс, исходя, главным образом, из собственных интересов, но там уже давно не говорили о том, что в Польше происходит нечто, являющееся самым важным в масштабе всей Европы.

В Польше осознание этого не так просто и очевидно. Похоже, что через год после смоленской трагедии поляки более, чем раньше, разделены в своем отношении к России. Речь идет не о простых россиянах, к которым в Польше всегда и независимо от конъюнктуры относились хорошо — даже в самые худшие времена. Бывший посол России в Варшаве Владимир Гринин часто сравнивал Польшу с Финляндией, где политики очень культурные, но на рынке или в кино он  ощущал, что его русский акцент вызывает явную неприязнь. В Польше ситуация обратная.

Смоленская катастрофа ненадолго вновь пробудила волну позитивных эмоций с обеих сторон — спонтанное возложение цветов к польскому посольству в Москве и зажжение свеч 9 мая на кладбищах солдат Красной Армии в Польше — но, как и все эмоции, это было непродолжительно. Можно было предвидеть, что в долгосрочной перспективе такая огромная трагедия не сблизит наши государства, а скорее станет источником новых проблем — хотя бы из-за разногласий при выяснении причин катастрофы. Если принять во внимание деликатность темы, масштаб эмоций, исторические трения, стереотипы и традиционное недоверие, то пройти последний год политикам обеих стран удалось совсем неплохо. Они не избежали ошибок, но эти ошибки не были кардинальными.

* * *

Начнем с России. Смоленская катастрофа вынудила Москву сделать две вещи: сказать всю правду о Катыни и возобновить контакты между нашими странами на высшем уровне, которые были заморожены с тех пор, как осенью 2005 года президентом Польши был избран Лех Качиньский.

В России рассекречиваются все новые документы о Катыни, было дано обещание провести правовую реабилитацию польских офицеров, расстрелянных в 1940 году НКВД. Однако важнее всего то, что российский президент неоднократно повторил без каких-либо недомолвок, кто, когда и по чьему приказу совершил это преступление, а теперь подкрепляет эти слова своим присутствием на кладбище в Катыни совместно с Брониславом Коморовским. Это успех — ведь почти через 20 лет после распада СССР глава российского государства впервые в истории посетил Катынь. Если Россия рассекретит и передаст Польше все катынские документы и реабилитирует офицеров, то в политическом смысле этот вопрос будет закрыт для наших стран раз и навсегда.

Но при этом за последний год Россия совершила ряд ошибок в отношении Польши, например, преждевременно и односторонне обнародовав отчет МАК. Некоторые наблюдатели в Польше восприняли это как запланированную акцию против нашей страны и даже лично Дональда Туска. Не знаю, какими были намерения россиян, но склонен считать, что это была скорее недоработка и самоуправство МАК, чем сознательная акция. В Москве прекрасно знают, что Туск и нынешняя коалиция — это, при всех оговорках, лучшие партнеры для России. В их ослаблении и усилении польской оппозиции в год выборов не было бы никакого смысла. Поэтому я отвергаю все теории заговоров о том, что Москва подыгрывает Ярославу Качиньскому, чтобы усилить хаос в нашей стране. Чего ради?

Самый свежий спор — это замена самовольно установленной мемориальной доски на месте смоленской катастрофы накануне паломничества родственников погибших и визита президентов. Россия имела на это право. Но зря они сделали это непосредственно перед визитом, когда было известно, что данную тему максимально разовьют польские СМИ. Следовало сделать это пораньше и как можно тише.

Теперь о плюсах. Благодаря размораживанию контактов на уровне президентов и декабрьскому визиту Дмитрия Медведева в Варшаву в самой России прозвучал четкий сигнал о том, что с Польшей можно договориться — или, по крайней мере, попробовать вести диалог. Сегодня это повторяют те люди — депутаты Думы, официальные и неофициальные советники Кремля — которые еще недавно не замечали существования нашей страны. Разумеется, есть антипольские круги, но и в нашей стране хватает антироссийских групп.

* * *

В России мало кто питает иллюзии о том, что в отношениях с Польшей все пойдет идеально. Существует понимание несовпадения интересов в определенных областях, возможности соперничества или даже конфликтов, но новым качеством стала убежденность в том, что в этом сложном переплетении можно найти рациональную основу для взаимопонимания, опирающегося на общие интересы. Именно так выстраиваются сегодня российско-немецкие, российско-французские или российско-итальянские отношения. Различия и конфликты не исчезают, но стороны стараются найти то, что сближает, а не разделяет. То, что Польша вступает на этот же путь, можно считать успехом.

Мы решаем вопросы, которые раньше казались неразрешимыми. Подписание в прошлом году долгосрочного газового контракта является успехом России, но при этом она пошла на уступки по многим из тех вопросов, где ранее ее позиция была неизменно жесткой: взять хотя бы отказ, в обмен на компенсацию, от права собственности на транзитные газопроводы, проходящие по территории Польши. Медленно, но верно разблокируются все новые спорные пункты наших отношений. Польским судам разрешен свободный проход через Балтийский пролив, удалось сохранить квоты на автомобильные перевозки между нашими странами. Новый посол Польши в Москве Войцех Зайончковский (Wojciech Zajączkowski) вхож во все российские салоны. За три месяца он встретился не только с президентом Медведевым, но и с московским патриархом Кириллом и председателем правления  "Газпрома" Алексеем Миллером. По российским меркам это настоящий успех: дипломаты из других стран отмечают это и завидуют.

Чуть больше чем через год после катастрофы в Смоленске — скорее всего в мае — откроются Центры диалога и взаимопонимания Польши и России. Они возьмут на себя задачи Группы по трудным вопросам, которая расчистила грунт для улучшения отношений между нашими государствами, но уже в гораздо большем масштабе. Благодаря этим центрам Варшава и Москва получат еще один инструмент развития отношений, не зависящий от текущей политической конъюнктуры. Центры займутся не только историей, но и текущими вопросами, например, налаживанием контактов между журналистскими и научными кругами двух государств.

В ситуации, при которой польско-российский диалог на уровне президентов переживает расцвет, не стоит забывать и о контактах на уровне премьеров и правительств. Ходят слухи, что после аферы с отчетом МАК у премьера Туска остыл интерес к контактам с Москвой. Но без правительств и премьеров они никогда не будут полноценными. Именно правительства в обеих странах занимаются вопросами экономики, которые в современном мире являются сердцевиной международных отношений. В конце концов, Польшу и Россию объединяет не только история и смоленская катастрофа, но и умение вести бизнес.

* * *

К сожалению, в России не проводилось социологических опросов об отношении общества к смоленской катастрофе. По данным мартовского опроса CBOS, 87 процентов поляков считают, что в настоящее время смоленская катастрофа является прежде всего инструментом политической борьбы; по мнению 85 процентов, она позволяет политикам отвлечь внимание общества от важных текущих вопросов, а у 78 процентов постоянные разговоры о 10 апреля 2010 года вызывают скуку и раздражение. Это свидетельствует о том, что большинство поляков не поддерживает мышление в стиле Анны Фотыги и "ПиС", согласно которому смоленская трагедия должна быть главным оружием во всех областях, особенно в отношениях с Россией. Хорошо, если бы в Москве обратили внимание на данную тенденцию.

Такие издания, как Gazeta Polska, Nasz Dziennik, в меньшей степени Rzeczpospolita, а также телеканал TVP, которые чаще всего играют антироссийской картой, представляют меньшую часть польского общественного мнения, чем это кажется на первый взгляд. Меньшую, но порой более громкую.

Нужно, чтобы и из Польши, и из России поступали сигналы в поддержку молчаливого разумного большинства, которое хочет нормальных отношений между нашими странами. Таким сигналом будет достойно и спокойно проведенная встреча президентов в Катыни и Смоленске 11 апреля.

Если их будет больше, то мы не погубим достигнутое в польско-российских отношениях за последние годы. Процесс налаживания польско-российских отношений начался задолго до смоленской катастрофы. Если столь драматичное событие не сумело его поколебать — а в чем-то даже помогло — то у этих отношений есть еще немалый потенциал развития. Достаточно это заметить и постараться ничего не испортить.

Марчин Войцеховский
11.04.2011

Источник - http://rus.ruvr.ru/2011/04/11/48789763.html


 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©