НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно.
Подробнее »

 
НАТО: НИ ВРАГ, НИ КУМИР?
по итогам «круглого стола»
10 января Указом Президента РФ экс-депутат Госдумы Дмитрий Рогозин назначен Постоянным представителем России в НАТО. Процесс согласования данной кандидатуры со странами-членами aльянса несколько затянулся, однако еще на этапе подготовки к этому серьезному назначению известный политик в кругу экспертов сформулировал основные подходы своей будущей работы на этом посту. «РВ» представляет на суд читателей его доклад на «круглом столе» «Расширение НАТО на Восток: к миру или войне?», организованном 29 ноября в Москве клубом «Реалисты», а также прозвучавшие там тезисы известного специалиста-международника, заведующего отделом европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрия Данилова, в которых содержатся как положения, развивающие представления нового постпреда, так и ему оппонирующие.

Дмитрий РОГОЗИН:
При обсуждении вопроса отношений России с НАТО некоторые выступающие сразу ставят штамп на aльянсе – либо НАТО наш враг, либо друг. Получается, если НАТО – враг, то, скажем, Китай или Иран – друг. И эти штампы преследуют нас везде. А это не так - все намного сложнее. Но рудименты такого двухмерного сознания порой мешают нам глубоко и предметно задуматься об интересах России.
За сравнительно короткий период после распада Советского Союза мы прошли мощнейшую эволюцию в наших отношениях с НАТО. Я бы даже сказал, не эволюцию, а – революцию. Помню, как после августа 91-го года политический класс страны всерьез обсуждал тему скорого вступления новой демократической России в НАТО. И в мире такие разговоры были. И бывший в ту пору министром иностранных дел г-н Козырев именно этим конкретно и занимался.
Потом эта эйфория ожиданий сменилась романтизмом, когда нынешнее политическое руководство страны, которое пришло к власти в 1999-2000 году, всерьез полагало, что в лице НАТО оно имеет дело с прагматиками, которые понимают ценность России в едином военно-политическом блоке и признают необходимость разделить с Россией ответственность за мир и стабильность в Северном полушарии. Но НАТО продемонстрировало реакционное мышление.
Потом мы стали сердиться на события, которые происходили помимо нашей воли. Реагировали раздраженно и оперативно, действовали на следующий день. Сначала пошла одна волна расширения НАТО, потом другая. Затем в Брюсселе поняли, что на самом деле мы не сопротивляемся, а только обидчиво надуваем щеки. И НАТО сразу умножилось до 26 государств. Мы проглотили и то, и другое, и третье. Потом мы сами добровольно приняли на себя ряд обязательств, которые иначе как кабальными не назовешь. Слава Богу, что хотя бы сегодня мы, наконец, начинаем понимать сущность своих национальных интересов во внешней политике вообще.
Сейчас состояние наших отношений с НАТО я бы назвал так: мы огрызаемся. Мы огрызаемся, хотя прекрасно понимаем, что впереди у нас еще более серьезные проблемы. 2008 год, наверное, будет связан с новыми конфликтами, в частности, по Грузии. Мы видим, что господин Саакашвили не собирается отдавать нам инициативу. Он, скорее всего, переизберется и потребует форсированной интеграции Грузии в НАТО. И вполне вероятно, что весной он уже получит из Брюсселя намек, а, может быть, даже и приглашение на вступление в aльянс. Какова будет тогда реакция российского политического класса? Наверное, это будут не аплодисменты.
Продолжается возня по вовлечению в aльянс Украины, несмотря на то, что прошлым летом мы видели, как при попытке проведения в Крыму небольших украинско-натовских маневров натовские военные вынуждены были ретироваться после того, как местные жители обстреляли их гнилыми помидорами. На востоке и юге Украины антинатовские настроения жестче, чем даже в России. Тем не менее Украину «за уши» втаскивают в этот aльянс.
Сегодня отношения Россия-НАТО – это вопрос нашего выбора на стратегически долгое будущее. Мы должны определиться в следующем: первое - собираемся ли мы действительно вступать в НАТО; второе - если нет, то стремимся ли мы быть нейтральным государством; и третье - если мы не собираемся делать ни то, ни другое, то намереваемся ли мы быть центром иной организации для обеспечения собственной безопасности.
Если посмотреть прагматично на этот вопрос, то и в положительном, и в отрицательном ответе найдутся и свои плюсы, и свои минусы. Наша задача – определить для себя оптимальное соответствие возможного ответа стратегическим интересам России.
Скажем, мы вступаем в НАТО. «Минус» этого шага я даже не буду комментировать. «Плюс» – мы делегируем aльянсу ответственность за нашу безопасность. То есть мы обмениваем часть своего суверенитета на гарантии 5-й статьи Вашингтонского Договора о создании НАТО по обеспечению нашей территориальной целостности в случае, если мы подвергнемся прямому вооруженному нападению.
Если мы нейтральное государство, то тогда мы не участвуем в разного рода авантюрах за пределами национальных территорий альянса. С другой стороны, мы сами будем отвечать за собственную безопасность без всякой внешней поддержки.
Если мы создаем некую новую коалицию, например, ОДКБ - Организацию договора коллективной безопасности, то за право быть в ней лидером надо платить. Вообще за всякую коалицию нужно платить, как Советский Союз за все платил: строил заводы в Африке, всевозможные предприятия, плотины. Некоторые африканские страны, я это знаю доподлинно, не имея средств, чтобы расплачиваться с Советским Союзом, везли к нам пароходами обезьян для медицинских опытов. То есть новая коалиция – это платное удовольствие.
Что касается НАТО сегодня, то надо понимать, что этот альянс не является чисто военной организацией. Я сейчас внимательно изучаю, что это вообще такое. У них очень много программ, в том числе связанных с Россией. И там есть любопытные вещи. Например, в рамках научных обменов «Россия и НАТО» всерьез обсуждаются вопросы физики плазмы. Как это соответствует Уставу и задачам НАТО? Непонятно. Но в целом наши отношения с альянсом связаны с пониманием вопросов безопасности в более широком смысле. Не только военной безопасности, но и так называемых новых вызовов и угроз.
Есть в наших отношениях и тема торговли оружием. Мы сотрудничаем с НАТО в вопросах стандартизации, архивизации, каталогизации образцов военной техники. Мы взаимодействуем, например, в вопросах борьбы с терроризмом, которая считается самой актуальной темой, особенно после 11 сентября 2001 года и атак террористов в Лондоне и Мадриде. Мы сотрудничаем в вопросах борьбы с наркоугрозой - тем более, что для России – это колоссальная опасность не только на восточном и южном направлениях, но и на Западе. Через Прибалтику, в частности, к нам идут синтетические наркотики.
То есть мы все-таки сотрудничаем с НАТО. Единственное, на что точно НАТО не пойдет, так это на признание новых военно-политических aльянсов. В частности, НАТО не стремится налаживать отношений с ОДКБ - Организацией договора о коллективной безопасности, а будет сотрудничать с каждой отдельной страной этой организации. Для этого они используют всевозможные «приманки», в т.ч. финансовые, на которые наши друзья по бывшему Советскому Союзу легко ловятся.
Уж не знаю, в чьем воспаленном сознании родилась идея триумвирата с Китаем и Индией. Я Евгения Максимовича Примакова, конечно, уважаю, но я думаю, что он просто шантажировал Запад, прекрасно понимая, что никакого aльянса с этими странами у нас не может быть. О Китае, например, наши патриоты говорят как об огромной опасности: у нас за Уралом проживает всего 25 миллионов населения, а рядом, через границу – сотни миллионов китайцев, которые уже сейчас ловко интегрируются в живую ткань российской политической жизни. Если раньше по ту сторону границы стояли хибары, в которых жили китайские крестьяне, а наш офицерский корпус жил в «прекрасных хрущевках», то теперь эти «хрущевки» смотрятся постыдными хибарами на фоне современных Сити вдоль российско-китайской границы. И вдруг мы переключаем тумблер у себя в голове и говорим: «Да, Китай это наш единственный союзник в борьбе с натовской угрозой! Немедленно надо с Китаем объединиться, а заодно и с Индией». А Индия между тем уже давно свои военные закупки последовательно переориентирует с России на Запад.
Я категорически против всех этих идеологических схем. Да, НАТО ведет зачастую не дружественную нам политику. Но эта политика, прежде всего, характерна для дел военных и политических, в то время как в иных вопросах есть перспективы для сотрудничества. Мы должны быть максимально прагматичны и рациональны, и делать только то, что полезно нам самим как государству.
Думаю, что Россия должна крайне жестко оппонировать там, где нам невыгодно то или иное поведение НАТО. Особенно это касается натовской активности на тех территориях, которые мы считаем зоной своего безусловного влияния. Мы должны оппонировать там, где нам навязывают обязательства, которые ослабляют нашу возможность отвечать вооруженным путем и нанести агрессору неприемлемый ущерб. Мы должны вести себя так, чтобы ни в одну «дурную голову» не пришла идея посягать на наш суверенитет и на нашу территорию. Мы должны, безусловно, оппонировать там, где намечается какая-то возня против нашего суверенитета и нашей безопасности.
С другой стороны, иногда следует и помолчать. У нас нет, например, причины сильно возмущаться по поводу операции НАТО в Афганистане. Не менее провальной была бы и попытка с нашей стороны влезть в Иран. В Ираке США уже получили провал, о котором мы их предупреждали.
Третье: нам необходимо сотрудничать там, где это полезно. Например, в вопросах наркоугрозы или борьбы с терроризмом. И хотя в вопросах военного сотрудничества у нас полный застой, и на этом направлении надо активизировать продвижение. Почему бы нам не провести совместное учение групп антитеррора по освобождению заложников на авиационном транспорте? Представим себе, что наш самолет с заложниками оказался на территории натовского государства. Наш спецназ не пускают туда. Но их спецназ должен знать нашу гражданскую авиационную технику, наш опыт, чтобы максимально эффективно принять меры для освобождения заложников. И мы должны знать такие же технические секреты наших партнеров.
Чрезвычайно выгодно продолжать сотрудничество в области таких операций, как «Канал», когда несколько государств делятся секретной разведывательной информацией по вскрытию каналов доставки наркотиков на территориях России и государств НАТО.
И, конечно, самое важное, как мне кажется, надо понимать, что НАТО – это не только военные, это еще и искусные, хитрые политики. Это еще и очень хорошо отлаженная пропаганда. Посмотрите, как блестяще работает информационное бюро НАТО в Москве! Как они легко уверяют мир в том, какие они «белые и пушистые», даже когда их пилоты «ошибаются» и бомбят мирных жителей.
НАТО – это еще и блестящая работа в области Интернет-технологий. Это и работа в наших университетских центрах, где собраны все пишущие на тему НАТО молодые специалисты. Они едут в Брюссель на деньги НАТО, едят там замечательную брюссельскую капусту и страсбургские пироги, усваивают там наставления. Я, конечно, не склонен думать, что все те, кто ездит туда за деньги НАТО, готовы тут же Родину продать. Но обработка и вербовка агентов влияния именно так и осуществляется.
Почему мы допускаем такого рода работу с нашим научным и политическим потенциалом? У нас что, денег нет, чтобы своих ученых поддерживать? У нас что, нет разума, чтобы направлять исследования наших университетских центров, чтобы их работа была максимально полезна и для Совета безопасности, и для Минобороны, и для МИДа?
В завершение я бы хотел отметить, что главное, чем должна руководствоваться наша страна в отношениях с НАТО, - это разумный национальный эгоизм. Полезно – развиваем с ними отношения, вредно – тормозим, где-то хитрим, молчим. Но на самом деле действуем таким образом, чтобы не создавать себе ни кумира, ни врага там, где этого не надо делать.

Дмитрий ДАНИЛОВ:
Задамся первым вопросом – нужно ли нам сотрудничать с западными странами? Совершенно очевидно, что мы заинтересованы во взаимодействии с Западом по многим линиям и, прежде всего, с ведущими европейскими странами. Поэтому мы не можем строить отношения с НАТО в прямо противоположном направлении. Даже после того, как мы заморозили отношения с aльянсом после Косово, стало абсолютно ясно, что их отсутствие серьезно лимитируют наши отношения, нашу активную политику по всем другим линиям, будь то российско-европейские связи, будь то отношения с отдельными странами Европы или с США.
С одной стороны, многие в Европе продолжают воспринимать Россию как серьезную силу, ограничивающую возможности чрезмерного, основанного на силе и доминировании влияния США, и это отвечает интересам ряда элит и политических сил. Многие наши партнеры идут навстречу России, понимая нашу правоту по ряду вопросов и позитивно оценивая наше сдерживающее влияние на усиливающуюся односторонность и силовой компонент американской стратегии и действий. Но нельзя делать из этого неверные выводы, говорить: давайте подпишемся под общей антиамериканской декларацией. С другой стороны, Россию все в большей мере на Западе воспринимают как конкурента по многим направлениям, и речь идет не только об энергетике. Нужно нашим партнерам сказать: да, мы ваш конкурент. Вы говорите, что мы стратегический партнер, что у нас взаимозависимость в торговом обороте, и это верно, это основа сотрудничества. В то же время мы ваш конкурент, и конкурент очень серьезный и уже довольно сильный, который будет отстаивать свои интересы и позиции. Пока мы не скажем этого нашим партнерам, у нас не сложатся с ними нормальные взаимоотношения. Вопрос в том, в каком направлении и в каких формах будет развиваться эта конкуренция: усиливать разногласия, противостояние, взаимное сдерживание («игра с нулевым результатом») – или, напротив, это будет естественная конкуренция партнеров в рамках общей ответственности и общих интересов.
Второй вопрос, который хочу поставить – можем ли мы разделить США и Западную Европу? Ответ совершенно очевиден – мы не можем это сделать, даже если бы очень хотели. Эта политика, как стало давно понятно, абсолютно контрпродуктивна. Тогда единственная возможность, которая нам остается, - влиять на содержание европейско-американских отношений. Мы можем это сделать несколькими способами, но один из них очень серьезный – влиять на политику НАТО. Причем пытаться воздействовать на нее изнутри. И сейчас, между прочим, в определенной степени это получается. Я имею в виду, например, проблему перевода консультаций по ПРО в рамки НАТО.
Рассматривая вопрос о том, где заканчивается участие стран-членов в НАТО и начинается их сотрудничество с США, хотел бы отметить, что нельзя преуменьшать роль в aльянсе США. Судьба НАТО сейчас зависит, в первую очередь, от США: нет этой страны в НАТО – нет aльянса. И поэтому, конечно же, лицо НАТО зависит от поведения лидера. Плюс ко всему для европейцев и для американцев это уникальная ежедневная площадка для трансатлантического диалога. Поэтому совершенно понятно, насколько важна роль США как лидера в НАТО, и то, что это задает систему координат европейской политики безопасности.
В то же время, сказав это, я хочу подчеркнуть, что роль США нельзя и преувеличивать. Во-первых, как и в любой политике, в том числе в рамках НАТО, Соединенные Штаты исходят из возможности достижения компромисса. Невозможно сегодня в рамках сформировавшейся культуры достижения компромисса в западных институтах, включая НАТО, играть только силовыми рычагами. Все делается для того, чтобы постановка тех или иных вопросов в повестку дня в процессе выработки и принятия решений была основана на принципиальной возможности достижения компромисса. Если такой возможности нет или если она проблематична, США действуют в обход НАТО. Они просто не ставят там эти вопросы, и действуют в совершенно других форматах, в том числе в формате временных коалиций или двусторонних отношений, как по ПРО.
США выгодно не объединять Европу, а разделять ее. И в том числе используя вненатовские форматы. Проблематика противоракетной обороны показывает, что Вашингтон идет как раз по этому направлению. То, чего, вероятно, не удалось бы добиться в НАТО, возможно достичь в других форматах, плюс к этому еще и разделить в очередной раз Европу на если не противостоящие, то, по крайней мере, на спорящие политические силы и лагеря. В рамках подобного поведения Штаты получают возможность влияния на всю Европу, а не только на те или иные ее политические сегменты. Ведь США, едва только выдвинув свои планы по европейской ПРО, поставили эту проблематику в центр дискуссии по европейской безопасности, вновь вынуждая Европу вращаться в орбите своих инициатив и планов; они подтянули Европу к себе.
Далее - об американском векторе европейкой политики. Мне кажется, что это, вообще-то говоря, своеобразные весы. Сейчас крен идет в сторону атлантизма, о чем мы говорили. Это делается во многом для укрепления НАТО. Но это делается и для консолидации Европы. Необходимо убрать раздражитель в лице возможного антиамериканизма или ощущения дефицита атлантизма некоторыми политическими силами и классами в Европе. И в то же время это делается в рамках сегодняшней политической конъюнктуры, когда необходимо как бы подать сигналы будущей американской администрации из Европы: да, мы хотим взаимодействовать, мы идем навстречу Соединенным Штатам. Это для Европы важно.
Тем не менее, когда пройдет какой-то период времени, я уверен, что весы качнутся в обратную сторону. Потому что существует естественный антиамериканизм в Европе, критическое восприятие политики США, а серьезные политические элиты и силы не забыли унижения с Ираком. Существуют другие проблемы, такие как Косово, и в европейских столицах понимают, насколько «сломали» Европу Соединенные Штаты со своей косовской политикой, как они там действовали, куда они ее загнали, и против кого это сегодня играет. Плюс существуют, хотя и камуфлируются, серьезные ценностные различия между Европой и США. Плюс конкуренция, в том числе и по поводу взаимодействия с Россией. Здесь интересы США и Европы во многом расходятся, как ЕС, так и многих ведущих европейских государств. Поэтому весы-то качнутся. Вопрос – насколько? Большого колебания не будет. Мы должны всячески использовать ситуацию, когда весы качаются вниз, и не только для сотрудничества с Европой, но и для сближения с США. Однако не следует и перегибать палку, потому что в этом случае маятник уйдет в обратную сторону значительно дальше.
Далее. Военное планирование каждого из членов aльянса связано с НАТО. Ни одна из стран-членов не может сегодня в индивидуальном порядке исключить НАТО в качестве серьезного компонента своего военного планирования. Поэтому aльянс в обозримой перспективе, абсолютно точно, сохранится в качестве военной машины. И это необходимо учитывать в двух отношениях.
Первое – в диалоге с НАТО нужно очень серьезно ставить вопрос – если вы военная машина, то каким образом мы будем дальше строить взаимоотношения? Как правильно подчеркивает министр иностранных дел Сергей Лавров, есть два принципиальных направления: развивать и укреплять в сторону сотрудничества, причем, может быть, сотрудничества стратегического, - либо по линии сдерживания. Вот здесь нужно определиться. В последние годы у нас, к сожалению, была очень серьезная путаница в определении этих понятий.
Второе. Мне кажется, необходимо вообще в российской политике, во внешнеполитической риторике перестать настаивать на политизации НАТО. Потому что, во-первых, нереально устранить военный компонент развития и трансформации aльянса. Во-вторых, его политизация при столь сильном военном компоненте означает процесс политического усиления военной машины НАТО, на который Россия может оказывать лишь минимальное косвенное влияние.
Возможно ли стратегическое партнерство Россия - НАТО, если мы будем вести к этому дело, повышая качество сотрудничества? В принципе, как цель, возможно, но в сегодняшней ситуации - нет. Совершенно очевидно, отношения между Россией и Западом находятся на низшей планке, и американская политика создает существенные препятствия для перелома этой тенденции. Возможен слом договорной базы в сфере безопасности. Все это свидетельствет о том, что сегодня очень сложно говорить о каком-то прорыве или движении в сторону стратегического партнерства. Значит, существует необходимость каким-то образом, все-таки имея в виду такую перспективу, ограничивать взаимное сдерживание. И здесь очень важно в работу Совета Россия – НАТО вносить проблему «негативной повестки дня». То есть те серьезные проблемы, которые нас сегодня существенно разделяют, нужно ставить на взаимное обсуждение с целью перехода от консультаций к поиску взаимных решений. До сих пор это не было функцией Совета Россия – НАТО.
Являются ли отношения с НАТО существенным фактором, ресурсом нашей внешней политики? Несомненно, возможностей много. Во-первых, это ежедневная площадка для диалога. Во-вторых, все-таки это основной военно-политический институт Запада. Даже ЕС по существу перекидывает значительную часть вопросов взаимодействия с Россией на НАТО. Но при этом необходимо учитывать, что также как и для США, НАТО для нас – лишь один из инструментов. Там, где выгодно с ним взаимодействовать, мы будем взаимодействовать, там, где нет, не нужно идти на сотрудничество ради сотрудничества.
Крайне важны двух-трехсторонние форматы отношений, потому что на этой базе и основывается взаимодействие России с НАТО. Пока мы не создадим вот эти двух-трехсторонние опоры, нельзя говорить о том, что мы создали отношения России - НАТО. Это бессмысленно. К тому же существует проблема так называемой кулуарно-подготовительной работы. Россия абсолютно «выпадает» из этой работы. Поэтому, когда мы говорим о взаимодействии с нашими партнерами по НАТО, надо убеждать их, что мы должны участвовать в этой работе не только на высоком политическом уровне и не только в рамках, например, операции «Активные усилия» в Средиземном море, но каким-то образом подключаться к делам совместно с НАТО по всей вертикали.
В контексте вопроса о двусторонних и многосторонних форматах очень важную тему поднял Дмитрий Олегович Рогозин – ОДКБ. Я не разделяю в этом отношении официальную российскую позицию. Нельзя привлекать ОДКБ к контактам с НАТО. Абсолютно непродуктивная идея. Во-первых, Россия политически столкнулась бы с проблемами размывания своего лидерства в ОДКБ, что, в свою очередь, ослабило бы организацию. Во-вторых, ОДКБ абсолютно не равный партнер для НАТО, и здесь были бы проблемы для самой ОДКБ. В-третьих, перенос проблем, которые сегодня существуют в отношениях России с НАТО и, в определенной мере, внутри ОДКБ, в иные многосторонние форматы, еще более осложнил бы работу России со всеми партнерами – и по ОДКБ, и с европейцами, и с натовцами и т.д. Поэтому я считаю, что России пора перестать предлагать НАТО наладить формальные связи с ОДКБ, тем более что пока сама НАТО не проявляет к этому достаточной заинтересованности.

Подготовил Владимир СИМИНДЕЙ
23.01.2008

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©