НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно.
Подробнее »

 
ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПРИБАЛТИЙСКИЙ УЗЕЛ – ЧАСТЬ 1/1
круглый стол
Геополитические рамки экономического взаимодействия России и стран Прибалтики. Место и роль политики Европейского Союза, США и России в формировании экономической политики прибалтийских стран. Цели, задачи, механизмы и институты воздействия основных геополитических игроков на страны Прибалтики. Субъекты формирования экономического курса в прибалтийских странах.

М.Демурин:
Начну с небольшого, но важного, на мой взгляд, вступительного замечания. Во время подготовки нашего «круглого стола», в частности  при согласовании формулировок вопросов, мы использовали параллельно как всё ещё широко употребляемый в русскоязычном пространстве Латвии, Литвы и Эстонии термин «страны Балтии», так и более часто употребляемое экспертами в России название этого региона - «Прибалтика». В ответах участников, которые мы представим для публикации, их оригинальное употребление этого географического названия будут сохранено. Тем не менее, важно иметь в виду, что ни в одном изданном в России авторитетном русском  словаре географических названий слова «Балтия» в самостоятельном значении не содержится. Прибалтика, между тем,  в русских словарях как существовала, так и существует. Мы знаем, откуда взялось название «страны Балтии»: из самой Прибалтики как калька (не очень корректная) с английского «the Baltic states». Я, между тем, остаюсь на позиции, что устанавливать нормы языка могут соответствующие научные и/или государственные органы только в тех странах, где этот язык является государственным. То же самое, кстати, относится к слову «Таллин», появившемуся в Латвии написанию Страсбурга как «Страсбур» и т.п.

А теперь – мои замечания по первому блоку вопросов. В экономическом взаимодействии России и прибалтийских стран присутствует значительный политический компонент. Так, власти Латвии, Литвы и Эстонии сразу после обретения независимости поставили политическую задачу разрушить значительную часть экономических взаимосвязей с Россией. Самые простые и очевидные примеры: полная или частичная ликвидация заводских комплексов ВЭФ, «Радиотехника», РАФ, Рижский вагоностроительный завод, «Альфа», «Эллар», «Дамбис» в Латвии; имени Калинина, «Двигатель», «Таллекс» и других в Эстонии,  разрушение санаторно-курортного бизнеса, опиравшегося на поток отдыхающих из России (наиболее характерный случай – Латвия, где в Яункемери я имел «удовольствие» наблюдать последствия вандализма при физическом разрушении практически нового санаторно-курортного комплекса). В меньшей степени, насколько мне известно, этот процесс коснулся Литвы, хотя и она подобного не избежала.
Сегодня многие в Прибалтике с сожалением вспоминают об этом, а перспективно мыслящие экономисты ставят вопрос о необходимости  активного развития не только сферы услуг, но и реального производства: промышленного, сельскохозяйственного, наукоёмкого. Насколько это соответствует взглядам на экономическое будущее Прибалтики, бытующим в ЕС, для меня, правда, вопрос.
Известны, хотя и не очень широко, примеры более, на мой взгляд, серьёзного разрушительного свойства. Назову два: принятие в Литве в середине 1990-х годов Закона «О безопасности», в соответствии с которым преференции при осуществлении инвестиций в эту страну должны даваться компаниям из стран, «обеспечивающих евроатлантическую ориентацию Литвы», и присоединение всех трёх прибалтийских стран к нефтяному эмбарго ЕС в отношении бывшей Югославии. Хорошо известно, какими серьёзными экономическими убытками для Литвы закончилось не имевшее никакого финансово-экономического обоснования  решение Вильнюса предоставить преференциальное право на приватизацию нефтеперерабатывающего комплекса «Мажейкю нафта» посредственной американской компании «Вильямс». Что же касается нефтяного эмбарго,  то власти в Риге, Таллине и Вильнюсе не могли не понимать,  насколько негативно это скажется на их транзитных интересах в будущем, но, тем не менее, это политическое решение приняли. Его результатом в России стало долгое время тормозившееся решение об ускорении строительства собственных российских портов в Финском заливе, в первую очередь нефтеперевалочного порта Приморск.
Теперь несколько слов о географии. Россия лишена удобного незамерзающего выхода в Балтийское море. Желание Российской Империи обеспечить себе такой выход было вполне оправданным. Делалось это на протяжении XVI – первой половины XX веков методами, не выходившими за рамки общепринятых в соответствующие исторические периоды (возьмём для примера обеспечение себе выхода на побережье Тихого океана в Калифорнии Соединёнными Штатами Америки или попытку Литвы заполучить себе часть Восточной Пруссии после I мировой войны). Во второй половине ХХ века такие методы исчерпали себя. Основой отношений должен стать взаимовыгодный компромисс.
Прибалтийские страны, лишённые собственных значимых запасов полезных ископаемых и заинтересованные в использовании их территорий в целях транзита, казалось бы, должны быть в этом заинтересованы. Совершенно очевидно, однако, что никакая крупная страна не позволит, чтобы жизненно важные для неё транзитные артерии находились под недружественным ей контролем (США - Персидский залив). После вступления Латвии, Литвы и Эстонии в Европейский союз и НАТО этот контроль перешёл к данным организациям. И вот наперекор всем разумным экономическим доводам сегодняшние правительства в Риге, Вильнюсе и Таллине делают всё от них зависящее, чтобы не улучшать, а ухудшать отношения между НАТО и ЕС, с одной стороны, и Россией, с другой!
Векторы воздействия на экономическую политику Латвии, Литвы и Эстонии, исходящие от Европейского союза, с одной стороны, и США, с другой, имеют скорее различные, чем совпадающие направления. Если брать ближайших евросоюзовских соседей прибалтов – Скандинавские страны и Финляндию, то контраст между ультралиберальной экономической политикой Таллина и Риги (Вильнюса в меньшей степени) и социально ориентированным подходом  к народному хозяйству, присущим северянам, будет особенно очевидным. В результате, если такое различие будет сохраняться, капиталы будут все более двигаться в Прибалтику, а дешёвая рабочая сила и социально необеспеченные слои населения – в Финляндию и Швецию. Недавнее решение суда в Швеции по поводу демпинговой политики латвийских строительных фирм в этой стране способно ещё более подстегнуть эту тенденцию.
Другими словами, через своих ставленников в ЕС – а это, как мы знаем, не только Рига, Вильнюс и Таллин – США будут в возрастающей мере влиять и на экономическую политику всего ЕС. Причём это воздействие будет иметь как стратегические ориентиры, так и практические конъюнктурные задачи. Характерный пример – история с недавними разоблачениями в Латвии попыток посла США непосредственно воздействовать на одного из латвийских министров в целях создания преференций для американских компаний в этой стране, вплоть до прямого требования включить в меню школьных столовых «Кока-колу».
Есть ещё один важный повод для оказания серьёзного внешнего воздействия на экономическую политику в Прибалтике. Мировым центрам силы, прежде всего США, нужен контроль за перспективным транзитным путём Восток – Запад через территорию России, или хотя бы за его западным сухопутным окончанием. Свой интерес к такому контролю имеет и Китай. В последние годы он достаточно активно проявляет себя в Прибалтике.
Что касается субъектов формирования экономического курса в  самих прибалтийских странах, то здесь, на мой взгляд, присутствует сложная диалектика, производная от теснейшего переплетения бизнеса и политики. У политиков в сегодняшних Латвии, Литве и Эстонии (а имени они если не определяют, то узаконивают экономический курс), сложная основа легитимности. Главный компонент в ней – поддержка Европейского союза и/или США (ещё несколько лет назад США стояли на первом месте, но ситуация меняется), на втором месте стоит поддержка национального бизнеса, на третьем – поддержка электората. На поддержке бизнеса и вообще на его положении также сказывается зарубежный фактор. Показательна в этом плане история с мэром Вентспилса и крупнейшим предпринимателем-транзитчиком Латвии А.Лембергсом. Он оказывал поддержку самым различным политическим силам Латвии, но стоило ему самому войти в противоречие с интересами США (или быть «подставленным»), как  эта поддержка оказалась для спонсируемых сил контрпродуктивной. Мне это напоминает своего рода систему «ярлыков», которые выдавались местным правителям в Золотой Орде.
В оценке фактора поддержки электората важным мне представляется тот факт, что близость спонсирующего бизнеса к России и готовность учитывать её интересы для лидирующих во всех трёх прибалтийских странах партий дополнительного рейтинга не обеспечивает. Скорее наоборот, робкие попытки привлечь на свою сторону часть русскоязычных избирателей приводят к размыванию конкурентами латышского электората, долгие годы травмируемого антироссийской пропагандой. А вот что ценится, так это способность продолжать действовать в ущерб российским политическим и военным интересам и одновременно сохранять возможности экономического роста за её счёт. Наше правительство, к сожалению, своей аморфной линией способствует закреплению такого подхода. В результате получается, что партия, располагающая поддержкой менее 7% голосов избирателей, может оказывать принципиальное влияние на формирование экономического курса страны за счёт того, что стоит на ультранационалистических и антироссийских позициях («Отечеству и Свободе»/ДНЛЛ в Латвии), а другая партия, получив 19% голосов и четверть мест в парламенте, может вообще не иметь такого влияния (Объединение ЗаПЧЕЛ в 2002 – 2003 годах).
Следует отметить, что определенную подпитку праворадикальным силам оказывают влиятельные эмигрантские круги, получившие  еще в начале 90-х гг. финансово-имущественную базу в виде «возвращенной» недвижимости в порядке реституции. Однако местный спекулятивный капитал довольно успешно оттеснил западных латышей, литовцев и эстонцев от процесса приватизации объектов советской промышленности и инфраструктуры, да и среди них самих не оказалось достаточно большой прослойки энергичных и удачливых предпринимателей. При этом активное лоббирование реэмигрантами, занимавшими высокие государственные посты, отдельных крупных сделок в этой сфере в пользу американского и западноевропейского бизнеса в итоге нередко приводило к скандальным провалам (неудачная приватизация железной дороги в Эстонии, та же история с НК «Мажейкю нафта» и «Вильямс»).
Вступление стран Прибалтики в ЕС привело к существенным изменениям в их политико-экономическом развитии. С одной стороны, передача части суверенитета такой преуспевающей общности, как Евросоюз, в обмен на финансовые вливания из еврофондов и обещания скорейшего социально-экономического выравнивания с другими странами-членами вызвали в Литве, Латвии и Эстонии волну эйфории. С другой стороны, попадание в зону жестких экономических стандартов привело к деформации экономической системы этих стран: ликвидации целых отраслей промышленности и сельского хозяйства (например, к 2008 году в Латвии перестала существовать сахарная промышленность, прекратилось выращивание сахарной свеклы), вытеснению национального капитала из наиболее привлекательных инструментов кредитно-финансовой системы (готовится к продаже последний крупный латвийский банк, принадлежащий национальному капиталу; в Эстонии и Литве схожие процессы практически завершены), массовому оттоку рабочей силы в Ирландию, Великобританию и другие западные страны, перегреву экономики из-за бурной активности спекулятивного капитала и «кредитной лихорадки» в предшествующие годы, нарастающей тенденции к ужесточению репрессивных мер со стороны институтов ЕС за отступления в странах-новичках от общих норм. 

Р.Варе: Для России Балтия является естественным торгово-экономическим партнёром. Если-бы не политика... Но, к сожалению, она присутствует. Россия, исходя из цели достижения и расширения своего геополитического влияния и, по каким-то только ей присущим соображениям чисто историко-эмоционального толка избрав в качестве пути достижения этой цели метод постоянного давления, регулярно "наказывая" соседей, в т.ч. экономическими методами, утеряла в значительной степени свою естественную экономическую весомость в регионе. Хотя тешит себя еще устаревшими во времени представлениями о ней. Т.е. надеется "капитилизировать" представляемую болшей, чем на самом деле, экономическую зависимость стран Балтии от неё. На самом деле эту зависимость давно, не без "помощи" политически и эмоционально детерминированной России и продуманной политики западных стран, сменила реальная и сверхсильная экономическая зависимость от Евросоюза и довольно заметная чисто политическая зависимость от США. Последняя по чисто эмоциональным соображениям, ибо на Западе чисто ментально принято уважать, а не бояться. В России-же царит убежденность, кажется, что, наоборот,  если боятся, значит уважают.
С другой стороны, такое положение вещей в какой-то степени, бесусловно, соответствует политическим интересам как части политического истэблишмента в странах Балтии, так и западных союзников. И кажется, что также в России. С точки зрения непредвзятого наблюдателя это выглядит как совместный проект, где как Россия так и западное сообщество довольны положением вещей, где под сенью Российско-Балтийского непродуктивного политического пикирования всё хиреет взаимное сотрудничество в эконмической области.
Если взять экономическую сторону, то, по чисто объективным причинам, взаимный товарооборот стран Балтии с Россией, т.е. экспортно-импортная составляющая, не столько связана с экспортом продукции балтийцев, который достаточно ограничен в масштабах и всё больше мельчает, в т.ч. и из-за российских ограничений по политическим мотивам (хотя с другой стороны, конкурентноспособность товаров российского производства также растёт и они, с помощью мер господдержки и ограничений для импорта, вытесняют импорт традиционно во многом аналогичных товаров балтийского происхождения), сколько с экспортом российских энергоносителей и прочих сырьевых товаров и составляющих и их логистическим обслуживанием балтийцами в плане  транзита дальше на другие рынки. Плюс облсуживание ими каких-то транзитных российских импортных товаропотоков из Европы, Америки и  Азии, хотя и в значительно меньших объёмах, чем российского экспорта. Таким образом, политически детерминированные ограничения, используемые российской стороной, ещё больше уменьшают российско-балтийское экономическое сотрудничество и, соответственно, и российское влияние в других областях. Что, несомненно, приветствуется многими как в Балтии и на Западе, так и в России. В последней, правда, по чисто экономическим групповым интересам конкурентного характера. Хотя, эта мотивация не особо сильна и ограничивается только теми российскими производителями, которые действуют в традиционно "балтийских" секторах.
Частично эту непродуктивную линию поддерживает российская неадекватная оценка внутриполитических реалий в странах Балтии. Я не говорю даже о психологических моментах, во многом историко-эмоционального характера, а об оценке расклада сил. Например, правда в определённой степени это в большей степени характерно именно Эстонии, а не столько Латвии, например, экономические групповые интересы практически не влияют или влияют очень ограниченно на политику. По-этому, понадеясь, что под предлогом справедливого гнева отобрав "кусок хлеба" у связанных бизнес-узами с Россией продпринимателей, кстати, в большинстве к тому-же русскоязычных, как и работники их фирм (сравните с другими декларируемыми Россей целями!), это вызовет недовольство бизнеса и потерявших работу людей и активирует их как группу давления в политическом плане, Москва просчиталась. Ибо эти группы не могут повлиять на политику своих правительств, кроме как доказывая в свою очередь популярный в Балтии  базовый политический тезис о непредсказуемости Российской политики (что в свою очередь поддерживает тезис о её опасности). А в бизнесе, как известно, стабильность и предсказуемость - это сверхважная компонента для его успешности.
Субьектами политического процесса конкретно Эстонии являются основные политические партии и их парнёры. Экономический курс формируется ими-же и определённой группой действующих и бывших высших чиновников ключевых министерств и Центробанкa.
Естественно, значительное и всё большее влияние оказывает на все Балтийские страны Евросоюз, в первую очередь Еврокомиссия. Влияние США и НАТО больше связано с вопросами безопасности. И если в экономике происходит постепенное нивелирование особенностей национальной экономики и её регулирования в рамки типовых евросоюзных правил игры, то в области безопасности каждое российское громкое заявление и военно-политическое событие только усиливает естественные страхи балтийцев и всё сильнее привязывает их к НАТО, и в первую очередь США. Это объективно и обусловлено исторической памятью балтийских народов, как они это пережили и помнят.

А.Гапоненко:
Балтийские страны находятся на границе Русской и Западноевропейской цивилизаций, и это обстоятельство полностью предопределяет их  политическую и экономическую роль в современном мире.
В настоящее время для России и крупных западноевропейских стран Балтия представляет собой, прежде всего, транзитный коридор, по которому движется огромный поток товаров и услуг. Сырья в Европу и готовой промышленной продукции в Россию. Обе стороны заинтересованы в том, чтобы движению этого потока ничего серьезно не мешало. Экономически заинтересованы в этом и страны Балтии, которые получают немалые доходы от транзита и связанных с ним услуг.
Однако в развитии экономических взаимоотношений между Россией и Западной Европой совершенно не заинтересованы Соединенные Штаты Америки, которые опасаются, что Европейский Союз, опираясь на сырьевую базу России, сможет стать для них серьезным экономическим конкурентом. Поэтому американцы стараются ставить различные политические барьеры на пути движения товаров и услуг через страны Балтии, повышать экономические издержки этого движения. Делают они это, исключительно, руками самих балтийцев и в ущерб экономическим интересам последних. 
  Вот только недавние примеры успешного вмешательства американцев в транзитную торговлю углеводородным сырьем через Балтию. Литовские власти блокируют все попытки российских компаний приобрести Мажекяйский нефтеперегонный завод, несмотря на то, что те предлагают более высокую цену, чем конкуренты. В ответ россияне прекращают поставки на завод сырой нефти по действующему нефтепроводу более успешным конкурентам. Латвийские власти препятствуют приобретению россиянами компании осуществляющей поставки нефти через Вентспилскую трубопроводную систему. В отместку Россия полностью прекращает экспортные поставки сырой нефти через эту систему. Эстонские власти устраивают провокацию с переносом памятника воинам освободителям в Таллине в канун праздника Победы ради того, чтобы сорвать строительство газопровода Северный поток. Строительство сорвать не удается, но размеры поставок российской нефти через Эстонию резко сокращаются.
  В итоге Россия, для сохранения объемов экспорта углеводородов, вынуждена была делать значительные капиталовложения в развитие своей собственной транзитной инфраструктуры. Это позволяло повысить экономическую  безопасность транзита, но повышало его стоимость и отвлекало капитал от более эффективных сфер применения, в частности, от вложений в промышленную переработку углеводородного сырья. Страны Балтии также несли потери в доходах от снижения объемов транзита через их территории, но, используя свое монопольное естественное положение, упорно держались линии на открытую политическую конфронтацию с Россией.
  Причиной неадекватного политического поведения балтийских элит в важнейшем вопросе транзита является их исключительная политическая зависимость от американцев. Американцы полностью контролируют целый ряд ключевых фигур в странах Балтии: президентов, премьеров, силовых министров, депутатов, прокуроров, руководителей спецслужб. Эти люди либо непосредственно находятся на государственной службе у дядюшки Сэма, либо сильно лично зависят от американцев в экономическом или политическом плане.
  В реализации американских политических интересов главную роль играют посольства. Им помогают многочисленные неправительственные организации и благотворительные фонды. Последние эффективно  организовывают пикеты, митинги, массовые демонстрации, руководят компаниями в средствах массовой информации. Открытые инструменты политического влияния успешно сочетаются с мерами скрытого воздействия.
Так, в конце 2007 г., американцы инициировали отставку латвийского премьера А.Калвитиса, проявлявшего слишком большую самостоятельность в вопросе заключения договора о границе с Россией и ведшего переговоры об облегчении условий для транзита российских грузов в Европу. Поводом для отставки стало желание премьера снять с работы руководителя собственной спецслужбы А.Лоскутова, который, якобы в интересах высшей справедливости, оштрафовал возглавляемую премьером партию на очень крупную сумму за нарушение закона о выборах. Несколько ранее, неравнодушный к американским ценностям и образу жизни, генеральный прокурор дал санкцию на арест вентспилского мэра и известного нефтяного олигарха А.Лембергса, который пытался играть самостоятельную роль в латвийской политике.
Успехам манипуляциям с балтийскими политическими элитами, в исключительной степени, содействует удачное использование американцами этнических факторов. Повсюду они поддерживают небольшие радикальные политические партии, которые запугивают массы титульного населения русской угрозой и, тем самым, задают обязательную повестку для всего спектра политических сил своих стран. Русских же жителей стран Балтии радикалы, по американским рецептам, умело вытесняют из политического пространства путем лишения их прав гражданства, либо открыто дискриминируя по национальному признаку.   
  Европейский Союз в целом и все входящие в него стран на антирусскую и антироссийскую политику стран Балтии смотрят снисходительно. Транзитная торговля для них не становиться дороже, а возможности для экономического развития России этой политикой ограничиваются.
  Сами Балтийские страны интересуют Западную Европу исключительно в качестве рынков сбыта продукции, источника сырья, дешевой рабочей силы, а также места прибыльного приложения капиталов. Европейцы  практически полностью захватили рынки сбыта в Латвии, Литве и Эстонии. Накопленный этими странами в советское время промышленный и аграрный потенциал европейцами был сознательно разрушен или скуплен за гроши. Они вкладывали средства преимущественно в развитие транзитной инфраструктуры. Под их контроль были поставлены финансово-кредитная и денежная системы. В Западную Европу из стран Балтии перекочевала вся мобильная рабочая сила.
Всех эти результатов европейцы достигли посредством длительной, целенаправленной работы по экономической интеграции стран Балтии в Европейский Союз. На интеграцию были потрачены  немалые средства. Инструменты  косвенного политического влияния на балтийскую элиту европейцами применялись достаточно редко и малоэффективно. Они не хотели вступать в этой сфере в прямой конфликт с американцами.

М.Делягин:
Современная Прибалтика – неотъемлемая часть Евросоюза. Ее народы добились независимости от России, которая не могла финансировать их развитие в тех же объемах, что в 60-70-е годы ХХ века, чтобы уйти под контроль Запада, который, как им казалось, даст им существенно больше.
И действительно, государства Прибалтики получили значительные кредиты и гранты, которые в условиях отсутствия какой бы то ни было военной нагрузки на общества позволили повысить уровень и качество жизни. Население получило свободы, в частности, свободу передвижения по Западу.
Парадоксально, что за это было заплачено снижением относительного уровня жизни и, соответственно, самоощущения. Если раньше Прибалтика была самой уважаемой, культурной и богатой частью огромного мира – Советского Союза (пару лет назад глава районной администрации в Ханты-Мансийском автономном округе с гордостью рассказывал мне, что «эту дорогу строили эстонцы», хотя в то время он еще ходил в школу в Центральной России) – то, «сменив мир», она стала его самой бедной и некультурной частью.
Это породило глубокий социально-психологический шок в обеих частях населения Прибалтики и усугубило агрессивный комплекс неполноценности, характерный для правящих ею «хуторских элит».
Эта разрушенность внутреннего психологического здоровья обществ не компенсируется и представляется важнейшим внутриполитическим фактором современной Прибалтики.
Национальные элиты выиграли в результате независимости и интеграции в Евросоюз весьма существенно, так как, отстранив от конкуренции за места на государственной службе представителей других национальностей, практически монополизировали бюрократические позиции – сначала в своих странах, а затем и в структурах Евросоюза. При этом благодаря европейскому стремлению к формальной демократии они в ряде случаев успешно теснили даже представителей стран «старой» Европы.
Выиграли, несмотря на политическое ущемление русскоязычного населения, и русскоязычные элиты. Прежде всего, за счет овладения государственными языками они добились для себя (а отнюдь не для русскоязычных сообществ в целом) довольно высокого уровня интеграции. Поскольку в силу происхождения они были оттеснены от политики, они оказались своего рода «новыми евреями»: все их силы вынужденно были сконцентрированы в бизнесе, что принесло им и достаток, и довольно заметное влияние, в том числе и политическое, - но до строго определенных пределов (что показала история с Успасских в наиболее терпимой в национальном вопросе Литве).
Экономика же в целом проиграла, так как доступ на рынок России (даже транзитных услуг) резко ограничился, а для Евросоюза производимая Прибалтикой продукция в целом не представляла интереса, и Прибалтика оказалась не более чем временным плацдармом для освоения российского рынка.
Это общий сценарий для Восточной Европы, однако порождаемые им социально-экономические проблемы оказались существенно сглажены за счет небольших размеров стран: с одной стороны, относительно небольшая помощь обеспечивала значительное улучшение, с другой – незначительная в абсолютном выражении эмиграция снижала напряженность на рынке труда (аналогом, пожалуй, является Словакия). Сыграла свою роль и «советская» закалка населения, в среднем существенно более жизнеспособного, чем население Восточной Европы.
Для США Прибалтика, как и вся Восточная Европа, является инструментом качественного ослабления (за счет повышения степени внутренней дифференциации, снижения качества управления, повышения уровня внутреннего иждивенчества) стратегического конкурента – Евросоюза. Клиническим примером такой позиции служит Польша, но Прибалтика занимает прочное второе место.
Руководители прибалтийских бюрократий не могут не ощущать исторической бесперспективности своих стран и того, что они могут рассчитывать на хоть какое-то влияние и деньги лишь до тех пор, пока будут является источником перманентного скандала. В силу географического положения, истории и культуры такой скандал может быть лишь антироссийским, однако его потенциал ограничен объективной периферийностью Прибалтики как для Евросоюза, так и для России. Кроме того, длительное время выдерживать необоснованную конфликтную позицию невозможно, что подтверждает положение «европалестины» - Польши.
Поэтому американцы будут пытаться стимулировать конфликтность Прибалтики, но эти попытки обречены на затухание. Прагматизм прибалтов заставит их лавировать между поддержанием умеренной напряженности с Россией (для получения поддержки США и увеличения поддержки Евросоюза) и попытками развивать с ней сотрудничество (что маловероятно в силу незначимости и неприятности самой темы Прибалтики для России). Важно, что развитие отношений с Прибалтикой вынудит Россию вспомнить о ее русскоязычном населении, что несет в себе большой конфликтный потенциал. Соответственно, углубление сотрудничества на первом, и при этом достаточно длительном этапе вызовет напряженность в двусторонних отношениях и будет сдерживать само себя.
Здоровые силы прибалтийских обществ будут добросовестно исповедовать «теорию малых дел» - с получением малых же результатов.



 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©