НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Три парада – три Украины

Выходные на Украине ознаменовались двумя парадами, в субботу неонацистов в Мариуполе и в воскресенье представителей ЛГБТ в Киеве.
Подробнее »

 
ХОЛОКОСТ С ЛАТЫШСКИМ АКЦЕНТОМ
готовится к печати новая книга Максима Звонова
Среди сложных вопросов истории Латвии ХХ столетия, вызывающих ожесточенные споры на страницах газет, в политических заявлениях и научных исследованиях, особое место занимает Холокост в годы Второй мировой войны, выявление его инициаторов и конкретных проводников.
Латышские историки, приближенные к власти, старательно придерживаются тезиса о том, что уничтожение евреев на оккупированной нацистами территории Латвии инспирировалось, осуществлялось и строго контролировалось немецкими властями, а их латышские пособники «были вынуждены» принимать в злодеяниях лишь второстепенное участие. Однако со временем открывается все более неприглядная картина вполне самостоятельных зверств, учиненных латышскими националистами в первые недели после отступления Красной армии. С новыми документальными материалами, ранее хранившимися под грифом «совершенно секретно» в Центральном архиве ФСБ России, намерен ознакомить читателей латвийский писатель Максим ЗВОНОВ. В его новой книге, которая сейчас готовится к изданию, будет представлена историко-психологическая реконструкция катастрофы латвийского еврейства, почти полностью стертого с лица земли в годы нацистской оккупации. На основе архивных документов автор обнародует новые подробности «зачистки» Рижского гетто, массовых расстрелов в Румбульском и Бикерниекском лесах, «подвигов» латышских полицейских частей, а также сенсационные факты об «Институте гигиены войск СС в Остланде» и «Институте медицинской зоологии», созданных для бесчеловечных экспериментов над узниками Рижского гетто и советскими военнопленными. В центре внимания исследователя оказались неизвестные обществу эпизоды циничных и крайне жестоких издевательств над евреями из расположенного на юге Латвии городка Бауска, которые осуществлялись латышскими активистами без всякого понуждения со стороны немцев. Вместе с тем Максим Звонов на основе материалов допросов и свидетельских показаний составил психологический портрет обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна, командующего силами СС и полиции Остланда. «РВ» представляет на суд читателей фрагмент будущей книги, касающийся этого нацистского преступника и обстоятельств Бауской трагедии.

ТИХАЯ ПРОВИНЦИЯ. ИЗВЕРГИ
В небольшое зарешеченное оконце под самым потолком камеры время от времени били капли дождя, пару раз обергруппенфюрер слышал стук градин. Зима, похоже, начиналась слякотно. Тусклая потолочная лампа в металлической обрешетке горела круглые сутки. На допросы его выводили в разное время – то после обеда, то заполночь, день с ночью уже давно спутались в сознании Еккельна. Время кончилось еще в подмосковном лагере пленных высших офицеров рейха, в этом, как его, Красногорке… и не выговоришь. Дни слились в одну бешеную круговерть еще раньше, в мясорубке отчаянных боев на Одере в конце апреля, когда он, командуя пятым горным корпусом СС, получил от фюрера приказ стоять насмерть. Несколькими сутками позже ошметки корпуса гибли под гусеницами русских танков, дрогнули фланги, а фельдмаршал Кейтель внезапно скомандовал Еккельну пробиваться к Берлину.
29 апреля его дважды ранило, а днем спустя он очнулся от омерзительно близкой русской речи. Обергруппенфюрер СС, генерал полиции, был пленен чумазыми иванами. И с того момента смена дня и ночи для него уже совершенно не имела значения, да и живым он остался, как бы это поточнее сформулировать, скорее формально…
Допросы генерала вел майор госбезопасности Цветков, переводчики менялись: первый – сухопарый светловолосый прибалт, второй – пониже, очень походил на еврея. Усмешка судьбы – ответы обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна переводит на русский какой-то местный еврейчик. Но держится, надо признать, молодцом, учитывая то, о чем спокойно и отстраненно рассказывает немолодой сухощавый немец с серым морщинистым усталым лицом, в поношенном офицерском френче без знаков различия и генеральских галифе со споротыми лампасами.
- Скажите, что вам известно о стерилизации советских гражданок еврейской национальности в Риге?
- То, что подчиненные мне органы СД и гестапо занимались стерилизацией еврейских женщин в Риге, это точно. Об этом мне докладывал Панцингер, Пифрадер или Фукс. Стерилизацию еврейских женщин проводил подполковник медслужбы доктор Мейкснер. Он был руководящим врачом СД и гестапо в Остланде.
Интересно, подумал вдруг Еккельн, глядя на майора Цветкова, какое у него звание по-нашему. Что-то ему объяснял давно Ланге про эти русские звания в НКВД, они отличались от армейских. Руди тогда был весел и возбужден. Начальник гестапо Остланда доктор Рудольф Ланге только что расколол агента – парашютиста НКВД, взятого тепленьким с места выброски. Местные сами заметили купол, вызвали своих полицейских, и через три часа русского уже допрашивали в Риге. Штандартенфюрер, решил Еккельн. Точно, штандартенфюрер. Могли бы подобрать офицера и повыше чином, подумал он. Хотя бы из уважения к его генеральскому званию. Хотя, с другой стороны, все это – допросы, очные ставки, свидетельские показания – суть ерунда, пустые формальности и прихоть победителей. Он выполнял свой долг перед рейхом и рейхсфюрером. Германия надорвалась, великая мечта, объединившая нацию в едином порыве, рухнула, похоронив под своими обломками рейх и всех немцев, да и его самого. Ясно, что его прикончат и какая разница, как?
- Повторяю вопрос, - услышал он нарочито бесстрастный голос своего еврейского толмача, - что вам известно о кастрации советских граждан – евреев в городе Бауска?
Обергруппенфюрер слегка потряс головой и сморгнул, прогоняя воспоминания. Красавчик и умница Руди, молодой и энергичный, в тридцать лет став шефом гестапо всей покоренной Прибалтики, возвращенной в материнское лоно германского рейха, железной рукой утвердивший порядок в Остланде, по слухам погиб в бою в конце сорок четвертого где-то в Варте. И кому из них повезло больше?
- Кастрации евреев… в Бауске… по мюнхенским законам… - бубнил надоедливо переводчик.
Какие евреи, какая Бауска? Мюнхенские законы? Еккельн устало хмыкнул, искривив тонкогубый сухой рот. Законы нюрнбергские, а в Мюнхене давным-давно, в какой-то иной жизни, только начиналось их движение. Двадцать третий год…
- Мне ничего не известно ни о какой кастрации евреев, - безразлично произнес обергруппенфюрер, глядя прямо перед собой.
И это было чистейшей правдой.
Германская национал-социалистическая рабочая партия, выиграв последние в истории Веймарской республики парламентские выборы, получила абсолютно законным путем всю полноту власти. Престарелый президент Гинденбург, герой великой проигранной войны, назначил вождя партии Адольфа Гитлера канцлером – руководителем правительства. Партия получила мандат от нации на реализацию своей программы, важной составной частью коей была бескомпромиссная борьба с еврейством. (По убеждению нацистов), именно евреи нанесли тот жестокий и коварный удар в спину могучей империи Гогенцоллернов, от которого она не смогла оправиться, и все жертвы немецкой нации на полях сражений сделались напрасными. (По убеждению нацистов), именно мировое еврейство разорвало побежденную страну в клочки, опутав ее кабальными сетями контрибуций, репараций и ограничений в Версале…
Но вскоре на повестку дня самым парадоксальным образом встал вопрос, а еврей – это кто? Что уж там говорить, если сам рейхсмаршал Геринг позволял себе заявлять, что у себя в люфтваффе только он решает, кто там у них еврей, а кто нет. Его правая рука, создатель ВВС будущий фельдмаршал Эрхард Мильх имел еврейского папу. Так они с толстым Германом состряпали документ и без зазрения совести вынудили подписать его престарелую мать Мильха, а в нем значилось, что Эрхард родился не от своего отца, а от связи его мамы с каким-то немецким аристократом.
Бороться – с кем? Нет, серьезно, еврей – это тот, кто исповедует иудаизм? Так? А если он - по крови немец? Или еврей – это член еврейской общины? По галахическим законам еврейство передается по матери, а если его отец – немец, а мать – еврейка? Значит, еврей! А если наоборот, то – нет? А если два дедушки - евреи, а одна бабушка – немка, а одна – наполовину немка, а наполовину полька, то тогда как? Голову сломать можно! Проблема требовала законодательного разрешения. И была успешно решена.
15 сентября 1935 года во время очередного съезда НСДАП в Нюрнберге на специально созванной там выездной сессии Рейхстага были приняты два основополагающих закона – «Закон о гражданстве рейха» и «Закон об охране германской крови и чести». Статья вторая закона о гражданстве гласила, что гражданином Третьего рейха может быть лишь тот, «кто обладает германской или родственной ей кровью и кто своим поведением доказывает желание и способность преданно служить германскому народу и рейху». «Закон об охране германской крови и чести» запрещал как «осквернение расы» брак или внебрачное сожительство между евреями и «гражданами немецкой или родственной ей крови», найм евреями арийской домашней прислуги женского пола до сорокапятилетнего возраста и тому подобное.
Удивительным образом введением этих законов была «удовлетворена» еврейская община рейха, включавшая в себя и крупнейших промышленников и бизнесменов. Наконец-то они получили хоть какие-то правила игры. Внесена ясность, а с наци можно пытаться как-то договориться. Тогда они еще на это надеялись.
В течение семи с лишним лет после принятия нюрнбергских законов в них вносились различные поправки и дополнения, имевшие в конечном счете одну цель – максимально усложнить жизнь евреям. Например, поправка от 14 ноября 1935 года четко определяла, кто такой еврей: «Еврей не может быть гражданином Рейха… Евреем считается тот, у кого трое из четырех бабушек и дедушек были евреями…» В протоколах Ванзейской конференции, принявшей «окончательное решение еврейского вопроса», отдельно разбирался вопрос о детях от смешанных браков арийцев и евреев: «К этим полукровкам первой степени существует особое отношение со стороны высших инстанций партии и государства. Каждый подобный случай должен проверяться индивидуально, и решение должно быть максимально неблагоприятным для полукровки. Предварительным условием, учитываемом при получении ими особого разрешения (между прочим, разрешения на жизнь – прим. авт.), будут всегда заслуги самого полукровки – а не заслуги его родителей или супруга германской крови».
Так, женщины-еврейки, состоявшие в браке с неевреями, могли сохранить свою жизнь в виде исключения только в том случае, если они будут подвергнуты стерилизации. В организованном по приказу немцев гинекологическом отделении университетской клиники в Рижской первой городской больницы (вот, оказывается, где корни кафедры акушерства и гинекологии нашего Университета имени Страдыня!) такие операции выполнял доцент Латвийского университета Крастыньш. Но это совсем другая история. О ней чуть позже. А причем тут Бауска?
Остзейский немец художник Юлиус Деринг, подхалтуривавший на росписи алтаря бауской лютеранской церкви в середине шестидесятых годов девятнадцатого века, писал про это место: «Из окон северной стороны Бауского замка открывается замечательный вид на близлежащий городок, который в вечерних сумерках лежит в красивой долине реки Мемеле и своими белыми зданиями, красными черепичными крышами и цветущими садами напоминает живописные горные городки Саксонии. Однако, когда выходишь в город, пропадает вся прелесть, так как улицы, еще не полностью покрытые булыжником, заполняют кучерявые и бородатые евреи».
Евреев там испокон веков было полно, в конце позапрошлого века едва ли не половину жителей составляли приверженцы иудейской веры. Остальные – латыши, сравнительно немного немцев, еще меньше – литовцев, поляков, цыган.
Посему эту, говоря честно, провинциальную дыру Курляндской губернии и прозывали по-разному, всяк там живущий на свой лад: латыши – Бауска, евреи – на идише – Бойск, поляки – Павск, немцы – Баускен, русские – Бауск.
Бури Первой мировой войны и последовавших за ней потрясений весьма потрепали еврейскую общину городка, но она сохранилась до самого лета сорок первого года. Немцы взяли Бауску быстро, походя, в свирепом рывке на восток в последних числах июня.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО ПЛЯВЕНИЕКА ОСКАРА ИВАНОВИЧА,
1886 года рождения, рожд. в Свилпи, Цоденской волости Бауского уезда, проживающего в Курменской волости Бауского уезда, латыша, гражданство – СССР. 9 января 1945 года. (Орфография и стиль документа полностью сохранены – прим. авт.)
Допрос начат в 13 часов 30 минут и закончен в 19 часов 20 минут.
- На каком языке желаете давать свои показания?
- Показания я буду давать на русском языке, владею которым в полной мере и в переводчике не нуждаюсь.
- Вам предъявлено обвинение в том, что вы в период немецкой оккупации города Бауска занимались массовой стерилизацией еврейского населения, сами лично стерилизовали 32 человека, в том числе до десяти человек детей в возрасте от 10 до 15 лет, за что получали денежное вознаграждение от немецких оккупационных властей, т. е. в совершении преступлений, предусмотренных статьей первой Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 года. Признаете в предъявленном вам обвинении?
- Да, виновным себя в предъявленном обвинении признаю целиком и полностью. Все это произошло при следующих обстоятельствах:
Еще до оккупации Бауского уезда немецкими захватчиками, я в январе месяце 1941 года выехал из города Бауска на постоянную работу, как медицинский фельдшер в Курменскую волость. В июле месяце 1941 года, вскоре после того, как наша местность была оккупирована немцами, я через курменскую волостную управу получил телефонограмму о немедленной явке в город Бауск, к начальнику уездной полиции Друвкалнсу. Когда я прибыл в город Бауск и явился к последнему, он, не объясняя мне причин вызова, предложил явиться к уездному врачу доктору Штейнхарду. (Александр Штейнхард родился 18 ноября 1901 года в Риге, умер 27 декабря 1983 года в Бостоне, США, врач-хирург, закончил в 1927 году медицинский факультет Латвийского университета, врач-хирург в Иецавской больнице с 1927 по 1940 год, директор больницы, врач полка айзсаргов, врач в Бауске с 1941 по 1944 годы, после войны более двадцати лет врач в Милледжвилле, штат Джорджия, США – прим. авт.)
Последний мне сказал, что есть распоряжение полицейских органов стерилизовать евреев и что принято решение привлечь к этой операции меня.
Вот тут сразу же возникает вопрос – КАКИХ ПОЛИЦЕЙСКИХ ОРГАНОВ? Немцы вошли в Ригу первого июля и тогда же там появился бригадефюрер СС Вальтер Шталеккер, командир эйнзатцгруппы А, имевшей приказ Гейдриха и Гиммлера заняться организацией еврейских погромов, придав этому мероприятию характер спонтанных выступлений возмущенного происками евреев местного населения. Молодцы Виктора Арайса и устроили поджог хоральной синагоги на улице Гоголя 4 июля, затолкав туда десятки местных нахватанных из окружающих домов евреев к тем беженцам из Шауляя, которые надеялись найти укрытие у своего бога. Никому в те первые дни и недели заполошного жаркого, полного упоительной мести и сладости грабежей и насилий против беззащитных евреев и не приходило в голову апеллировать к каким-то там нюрнбергским законам. А кроме того, никакие писаные законы Третьего рейха (насколько это известно автору) не предписывали кастрации евреев и нигде не проводилось подобных мероприятий никакими карательными и полицейскими органами немцев. Вермахт рвался на Восток и оккупационная власть еще толком не установилась даже в Риге, не говоря уже о провинции.
Только числа восьмого июля были первые публичные объявления военного коменданта Риги полковника Петерсена.
Все вышесказанное позволяет предположить, что дикая идея кастрировать бауских евреев (даже в контексте всего того чудовищного, что сейчас известно о Холокосте в Латвии) принадлежала местным деятелям латышской полиции. Но вернемся к протоколу.
… И тогда я стал возражать, мотивируя тем, что подобных операций я никогда не проводил и практики в этой части совершенно не имею, Штейнхард мне ответил, что ничего страшного здесь нет, он меня научит, как делать подобные операции и дело у нас пойдет. Здесь же предложил пойти вместе с ним опять к начальнику уездной полиции Друвкалнсу за получением дальнейших указаний в этой части.
В кабинет к Друвкалнсу зашел только Штейнхард, я же остался ожидать его в приемной, следовательно воспроизвести полностью их разговор по вопросу предстоящей стерилизации еврейского населения я не имею возможности, но через полуоткрытую дверь до меня дошли отрывки разговора, когда Друвкалнс говорил о том, что расстрелять мы их не успели, время уже упущено, теперь будем их всех стерилизовать.
Здесь я снова позволю себе маленький комментарий. С отступлением Красной армии практически повсеместно отряды национальных партизан и самодеятельные команды латышской полиции порядка и самоохраны развязывали террор против евреев, коммунистов и ответработников прежней власти. Немцы смотрели на эту бойню с благожелательным равнодушием, однако отдельные командиры и офицеры армейских частей возмущались увиденными картинами кровавых расправ и требовали от местных «союзников» обуздать их энтузиазм.
В этом контексте становится понятным странная фраза о том, что «расстрелять мы их не успели». Допускаю, подчеркиваю, допускаю, что в Бауске немцы могли запретить «дикие» расстрелы. Конечно, это только мое предположение.
… Вскоре после этого Штейнхард из кабинета вышел, и мы вместе направились на улицу Виенибас дом №51, где была в 1941 году устроена городская поликлиника.
Там мне Штейнхард рассказал, что стерилизацию еврейского населения будем производить здесь и показал мне операционную комнату, заметив при этом, что стерилизовать будем только мужчин в возрасте от 9 до 55 лет. Оказалось, что все помещение поликлиники было приспособлено специально для этой цели и что охрана этого помещения была поручена местным айзсаргам и шуцманам.
Операцию начал доктор Штейнхард, первым был подвергнут бывший житель города Бауска – владелец аптечного магазина Левенштейн (а вот вы попробуйте представить себе весь сюрреализм этого дела – жил-был провинциальный аптекарь, наверное, отец семейства, такой, быть может, с бородкой, в пенсне, вежливый, отпускал по рецептуре пузырьки с лекарствами, а доктору Штейнхарду – марлю, вату, хирургические нитки, йод и темного стекла бутылочки с нитратом серебра, а теперь он лежит на операционном столе и милейший доктор готовится вырезать ему яички… Кстати, о самой операции. Собственно стерилизация может производиться самым щадящим методом – пересекая и перевязывая разрезанные концы тоненьких семявыводящих протоков. Это называется вазэктомией. Подобного рода вмешательства практикуются сегодня в западных странах для тех мужчин, кто не хочет иметь детей. Человек после нее живет полноценной жизнью, у него нормальный гормональный фон, он только бесплоден. Думаю, что в июле сорок первого года на микрохирургию не разменивались, а просто отрезали и удаляли яички, беспощадно и необратимо калеча людей. – прим. авт.) и прооперировал он всего двадцать два человека, я же только помогал ему при проведении операции. В качестве обслуживающего персонала к нам были прикреплены 2 санитара из местных шуцманов – Циммерманис и Туркитис, которые помогали нам и находились с нами все время стерилизации, которое продолжалось около трех недель.
После 22 операций по стерилизации евреев, проведенных доктором Штейнхардом, оперировать начал я сам под постоянным наблюдением последнего и стерилизовал таким образом 34 человека, в числе которых было человек десять ребят в возрасте от восьми до пятнадцати лет. Таким образом нами было стерилизовано 56 человек евреев, которые оставлялись здесь же в поликлинике для дальнейшего лечения. При проведении операций изредка присутствовал директор больницы г. Бауска Нейдер (бежал вместе с немцами) и раза два приходила туда в операционную врач горбольницы Шлессер (где находится сейчас, не знаю), но ни тот, ни другая непосредственного участия в операции не принимали (из любопытства, что-ли, заглядывали – интересно ведь, правда, читатель? – прим. авт.) Доктор Штейнхард также удрал вместе с немецкими захватчиками.
- Доступ в поликлинику, где находились на излечении больные после стерилизации, посторонним лицам был разрешен?
- Нет, больные были совершенно изолированы, и в поликлинику, где они находились на излечении, посторонние не допускались. Само здание охранялось местными айзсаргами и шуцманами, в числе которых были Жибейко, Кочетков и другие, фамилии которых я сейчас уже не помню. Жибейко и Кочетков являются жителями города Бауска, последний – сын врача, мать и отец которого в 1941 году в Резекненском уезде были арестованы органами Соввласти и вывезены вглубь Советского Союза. (Молодец Оскар Иванович, из полицаев сдал только русских! – прим. авт.)
- Что стало с группой этих евреев впоследствии?
- Всех их в одно время расстреляли. Стало мне известно об этом при следующих обстоятельствах: однажды, рано утром, было это или в последних числах июля месяца или в первых числах августа месяца, сейчас точно не помню, ко мне на квартиру, где я остановился, пришел шуцман Циммерманис и передал мне ключи от поликлиники, сказав при этом, что там уже никого нет, т. к. сегодня ночью всех находившихся там евреев вывезли в лес и расстреляли, в том числе и детей в возрасте от восьми лет и старше, которые были нами стерилизованы. (Вот здесь, я полагаю, уже вмешалась «нормальная» оккупационная немецкая власть, дав простую и понятную команду своим латышским подчиненным – без фокусов расстрелять всех! – прим. авт.)
После этого разговора я встретился с доктором Штейнхардом. Последний подтвердил изложенное и сказал, что за проделанную работу я могу получить деньги и возвратиться к своему месту жительства в Курменскую волость, при этом написал мне записку в городскую управу о выдаче мне причитавшейся компенсации. С этой запиской я направился к начальнику уездной полиции Ванагсу, который к этому времени сменил Друвкална, он мне наложил визу на эту записку, и я в городской управе получил деньги немецкой валютой в переводе на советские деньги сумму в 940 рублей.
- А что было написано в записке, полученной вами у доктора Штейнхарда для предоставления в городскую управу?
- В своем письме доктор Штейнхард просто написал: «Прошу выплатить Плявениексу Оскару за 26 стерилизованных евреев такую-то сумму».
- Назовите фамилии стерилизованных вами евреев?
- Я уже показал, что всего мною было стерилизовано 34 человека, из коих я помню только Тойкса и Блумберга – оба они жители города Бауска; первый занимался барышничеством, а второй – торговец, имел свою лавку, остальные лица мне также были известны, но их фамилии я уже забыл. (Неглуп, ой, неглуп фельдшер. Да, кастрировал. Но кого – мелкобуржуазный элемент – лавочников, барышников, а пролетариев, нет, не помнил… - прим. авт.) Между прочим, Тойкс – это один из евреев, которому удалось бежать перед расстрелом, в настоящее время он проживает в городе Бауске.
И вот тут допрашивающий, замнач. отдела по борьбе с бандитизмом НКВД Яссон спохватился:
- Если вы стерилизовали 34 человека, то почему вы в таком случае получили вознаграждение за стерилизацию только 26 человек?
- Городская управа мне заплатила только за стерилизацию городских жителей, за лиц, проживавших не в черте города Бауска, вознаграждения я не получил.
Завершая допрос, опер Яссон задал простой вопрос, который, видимо, весьма сильно его занимал – как ты мог делать это… детям? Только в протоколе, ясное дело, сформулированного по-канцелярски:
- Дайте политическую оценку факту массовой стерилизации еврейского населения и как вы оцениваете свое в этом участие?
- Сам факт массовой стерилизации еврейского населения нужно рассматривать, как высшую форму издевательства над личностью и как мероприятие, направленное на уничтожение человечества, на это способны только фашистские мерзавцы. Я в этом случае оказался активным проводником столь гнусной политики фашистской Германии, которую осуществляли на временно оккупированной территории немецкие власти и их ближайшие соратники немецко-латышские националисты в лице Друвкална, Ванага, Штейнхарда и других. Показания мне прочитаны, со слов моих записаны правильно, в чем и расписуюсь.

17.09.2008



 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©