НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Три парада – три Украины

Выходные на Украине ознаменовались двумя парадами, в субботу неонацистов в Мариуполе и в воскресенье представителей ЛГБТ в Киеве.
Подробнее »

 
ПУТЯМИ КАРЛА КАУТСКОГО
что делал в 1920 году известный социал-демократ на Кавказе
Той осенью столицу Грузинской демократической республики – Тифлис посетили две авторитетные миссии. Одну от имени распущенного к тому времени Второго интернационала возглавлял Рамсей Макдональд, один из основателей британской лейбористской партии. Другую - известный экономист, марксист, также занимавший видные позиции во Втором интернационале, Карл Каутский. Историки до сих пор почему-то объединяют в единое целое эти две миссии. Однако анализ сохранившихся немногочисленных исторических документов позволяет по-иному взглянуть на них и более рельефно раскрывает драматизм последних месяцев существования меньшевистской Грузии.

Союз «Ленин-Жордания»
Осень в Грузии всегда бывает теплой. Это время сбора урожая и изготовления вина, свадеб. На открытом воздухе организуются концерты, на которых играют национальную музыку и танцуют народные танцы. Но в каждой части Грузии осень имеет разную картинку. Считают, что особенно красочной она бывает в Батуми, у берега Черного моря. Синий дальний горизонт сливается с легко пожелтевшей листвой, создавая иллюзию неземного пейзажа. «Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку. Бананы. Пальмы! Клянусь, сам видел: пальма из земли растет, - напишет врач Михаил Булгаков в своих «Записках на манжетах». - И море непрерывно поет у гранитной глыбы. Солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а при ней ползучие растения. Чаква. Цихидзири. Зеленый мыс».
Но Михаил Булгаков, который в конце 1919 года служил врачом в армии Деникина и который мечтал выбраться в Париж через Турцию, оказался в Батуми не тогда, когда там уже прошли главные события. Больше повезло его собрату по перу известному поэту Осипу Мандельштаму. Он силой случая оказался в конце августа 1920 года именно в Батуми: «Август 20-го года. Лавки и конторы закрыты. Праздничная тишина. На беленьких колониальных домиках выкинуты красные флажки. В порту десятка два зевак затерты администрацией и полицейскими. На рейде покачивается гигант «Лойд Триестино» из Константинополя. Сегодня лавочникам и воскресным буржуа приспичило посмотреть на самого Каутского. Одного из делегатов неосведомленная береговая толпа принимает за Каутского, но выясняется ошибка и глубокое разочарованье: Каутский очень жалеет, шлет привет — приехать не может. Тут же передается другая версия: чересчур откровенный флирт грузинских правителей с Антантой оскорбил немецкие чувства Каутского».
Действительно, все ожидали, что в Батуми приедет известный в Грузии Карл Каутский. Но тщетно. Прибыла делегация Второго интернационала, которую возглавлял Рамсей Макдональд. Вместе с ним в свите находились бельгийский политический деятель, правый социалист Камиль Хьюсманс, Эмиль Вандервельде, руководитель Бельгийской рабочей партии и представитель Бельгии на Парижской мирной конференции 1919 – 1920 годов, один из тех, кто подписал Версальский мирный договор 1919 года, Леон Блюм, известный французский социалист, и некоторые другие видные европейские социалисты.
Таких именитых гостей Грузия ранее не видывала. Британский разведчик Дж. Беннет, возглавлявший тогда отдел политической разведки Британского Генерального штаба в Турции, пишет, что «среди прочих заданий мне было поручено курировать миссию Второго социалистического интернационала, спешным образом направленную союзниками в Тифлис с целью морально поддержать правительство Грузии». Кстати, отметим, что без «курирования» со стороны Британии попасть в Грузию было затруднительно. «Союзники установили очень суровые ограничения на проезд через Босфор в свободную Европу, - отмечает Дж. Беннет. - Британский флот полностью контролировал Черное море, включая российские порты Одессу и Новороссийск».
Гостей в Грузии умеют встречать хлебосольно и с музыкой. Тем более, что инициатором миссии Второго интернационала в Тифлис являлся председатель правительства этой страны Ной Жордания- политик, хорошо лично известный как в европейских социалистических кругах, так и среди российских большевиков и меньшевиков. Да и в Москве он еще сохранял доверие среди некоторых большевиков, с которыми когда-то бывал в ссылке.
Весной 1920 года Ной Жордания выступил в роли главного инициатора заключения договора Грузии с РСФСР, по которому стороны признавали друг друга и заявили об установлении дипломатических отношений. Затем в переговорах с английским представителем глава грузинского правительства высказался за признание Советской России со стороны Антанты, имея в виду, что состоявшееся признание независимости Грузии РСФСР откроет путь к международному признанию и Грузии. Причем его действия давали заметный результат. Буквально через несколько дней после подписания советско–грузинского договора Лондон согласился принять советскую торговую делегацию во главе с Леонидом Красиным. «Он приехал в качестве представителя российских кооперативов, - пишет американский историк Ричард Пайпс. - Однако с самого начала его миссия рассматривалась как дипломатическая, вплоть до того, что англичане разрешили ему связываться с Москвой шифром и отправлять и получать почту с дипломатической печатью». Не без влияния Жордания британская лейбористская партия и съезд тред-юнионов решили направить в Советскую Россию миссию для сбора фактов о жизни и деятельности Советской России. Когда об этом Ной Жордания известил Владимира Ленина, то последний отдал специальное распоряжение ЦК, чтобы советская печать не особенно «наезжала» на английских «социал-предателей». В свою очередь англичане, разгуливая по большевистским кабинетам в Москве и проводя вечера в «Метрополе», приняли предложенные правила «игры». Так, Рамсей Макдональд, который спустя некоторое время возглавит первое в истории Британии лейбористское правительство, заявит: «То, что мы поддерживаем русскую революцию, вовсе не означает, будто мы принимаем чью-то сторону, за или против Советов или большевиков. Мы признаем, что во время революции якобинство должно иметь место, однако, если якобинство становится злостным, способ бороться с ним — помочь стране устроиться, революции привиться».
В Европе тогда действительно многое менялось. Вот что пишет американский историк Ричард Пайпс: «Когда летом 1920 года в Европу прибыли в поисках кредитов и техники первые советские торговые миссии, их игнорировали профсоюзы, но приветствовали представители большого бизнеса. Хуго Штиннес, глава Союза немецких промышленников, принимая советскую делегацию, заявил, что он «исполнен симпатии к России и ее эксперименту». Во Франции один из правых депутатов советовал делегации не рассчитывать на коммунистов и левых социалистов: «Скажите Ленину, что наилучший способ склонить Францию к торговле с Россией — это действовать через французских предпринимателей. Они — единственные реалисты здесь».
Существовал и другой аспект, скреплявший «союз» большевистской Москвы и меньшевистского Тифлиса. Грузия, получив международное признание со стороны Советской России, стала предпринимать усилия для интеграции в «большую политику». Речь шла уже о попытке вступить в Лигу Наций. Так что Тифлис, принимая в сентябре 1920 года миссию Второго интернационала, рассчитывал использовать авторитетных в Европе социалистов в качестве лоббистов для положительного решения и этого вопроса, обсуждение которого намечалось на декабрь 1920 года в пятом комитете Лиги Наций. Стремление грузинского правительства вступить в Лигу Наций объяснялось его желанием ускорить юридическое признание своей независимости великими европейскими державами и упрочить тем самым свое международное положение.
Делегация Второго интернационала пробыла в Грузии всего две недели. Рамсей Макдональд провел конфиденциальные разговоры с лидерами этой страны, выпил немало кахетинского вина, полюбовался Казбеком и уехал, пообещав Тифлису ждать дальнейшего хода событий.

Высадка Карла Каутского в Поти
Каутский прибыл в Грузию почти сразу после отъезда миссии Второго интернационала. Но прибыл он не в Батум, а в Поти. «Столы были расставлены прямо на берегу, - описывает момент приезда Каутского публицист Михаил Синельников. - На вершины могучих «каменных» дубов было посажено пятьсот крепких мингрельских крестьян с зычными глотками. Им было приказано смотреть в оба. Когда почетный гость поднимет кубок и поднесет его к губам, надо грянуть заздравную песню «Мравалжамиер». Никто, конечно, не надеялся, что маленький тщедушный профессор окажется сильным бойцом в грузинском застолье. Было похоже, что желанный гость вообще исключительно редко выпивает, и к тому же грузинское виноградное коварное вино будет ему внове».
Почему именно Каутский прибыл в Грузию и чьи интересы он представлял, до сих пор остается загадочным. Ввиду отсутствия необходимых исторических документов все рассуждения общетеоретического свойства, которыми грешат многие современные историки, равным счетом ничего не объясняют. Мы их приводим всего лишь для того, чтобы познакомить читателя, как говорится, с контекстом событий.
В начале 20-х годов Каутский позиционировал себя в европейском социалистическом движении в качестве одного из идеологов «демократического социализма». Теоретически и программно признавая диктатуру пролетариата, он практически все время вел непримиримую идейную борьбу против политики Советской власти, предсказывая ее скорое падение. Свое публичное отношение к Владимиру Ленину и его сторонникам он выразил летом 1918 года в своей работе «Диктатура пролетариата». Он приветствовал октябрьский переворот, однако осуждал большевистские методы управления, которые привели к установлению однопартийной диктатуры. «Чтобы прийти к власти, они выбросили как хлам демократические принципы, - пишет Каутский. - А затем, чтобы удержать власть, то же проделали и с социалистическими идеями». А в 1919 году Каутский опубликовал вторую работу, содержавшую еще одну оценку советского эксперимента, «Терроризм и коммунизм». В ней, характеризуя режим Ленина, он употребляет термин «Kasernensozialismus», казарменный социализм. Конечно, московские большевики тоже не оставались в долгу. В.И Ленин, например, назвал Карла Каутского «лакеем буржуазии» и «подлым ренегатом».
Но к такой полемике, не имевшей в тех условиях практического применения, старая социал-демократическая гвардия относилась как к привычному фактору. Поэтому предполагать, что Каутский прибыл в Тифлис для того, чтобы «соблюсти чистоту теории социал-демократии» было бы, наверное, наивно. Скорее всего, Каутский был в курсе того, что московские большевики одновременно с Антантой стали наводить «мосты» и с Берлином, где немецкая социал-демократия была у власти и могла предпринять кое-какие действия в направлении Советской России.
В данном случае открывалось несколько «коридоров возможностей».
Первый: сделать ставку на российских меньшевиков, которые еще находились в ближайшем окружении у Владимира Ленина и поддерживали его альянс с Ноем Жордания. Тем более, что в апреле 1920 года были опубликованы знаменитые «Апрельские тезисы» лидера российского меньшевизма Юлия Мартова. Они предлагались «всем марксистским социалистическим партиям как основа для их объединенной деятельности». Но вскоре сторонники «жесткой линии» в политбюро ЦК РКП одержали верх , приняв решение о закрытии легальной меньшевистской печати. Чуть позже ВЧК получила поручение «разработать план расселения меньшевистских политических вождей для их политического обезврежения». Затем в Москве разгрому подвергся Союз печатников, в котором позиции социал-демократов были традиционно сильны. А летом 1920 года за границу выехали лидеры российских меньшевиков Ю. Мартов и Р.Абрамович. По некоторым сведениям, Карл Каутский встречался с ними в Европе и понял, что «дворцового переворота» в Москве ждать уже не приходится.
Второй «коридор»: во что бы то ни стало сохранить «грузинский плацдарм» в лице Ноя Жордания и его единомышленников до момента реального советско-германского сближения. Для этого необходимо было дождаться завершения операции, которую затеял Ной Жордания с Лондоном и лидерами Второго интернационала. Вот почему Карлу Каутскому пришлось задержаться в Грузии аж на четыре месяца. И пережить немало горьких моментов: в советских газетах, которые кто-то аккуратно подбрасывал ему в номер в гостинице, карикатуристы изображали его в халате, колпаке и шлафроке, спящим на большом томе «Капитала». И называли еще «ренегатом», «выродком марксизма». А ведь речь шла об известном социал-демократе, теоретике Второго интернационала, человеке, который был лично знаком с К.Марксом и Ф.Энгельсом.

Тревожное ожидание
Советское правительство, строго соблюдая мирный договор с Грузией, до определенного момента вело себя последовательно. В Грузию направлялись маршруты с нефтью, ставился вопрос об оказании ей финансовой помощи. Предпринималось это с учетом того, что осенью 1920 года был высажен врангелевский десант на Кубани и стали циркулировать упорные слухи о возможной оккупации Батума. В этой связи большевики стали подтягивать вооруженные силы к границам с Грузией. Тифлис нервничал. В октябре 1920 года были получены сообщения о том, что в специальную поездку на Кавказ отправился Иосиф Сталин. В этой связи полномочный представитель Грузии при большевистском правительстве Г.Махарадзе телеграфировал министру иностранных дел Гегечкори: «Я получил заверения от представителей Центральной Советской власти и представителя Кемаль-паши в Москве, что против Грузии никаких агрессивных действий не предполагается. Мое впечатление, что Центральная Советская власть искренно против наступления на Грузию, но некоторые провокаторские группы, работавшие около нашей республики, могут втянуть нас в кровавую распрю. Поэтому надо быть ко всему готовым. Ваши подготовительные меры в этом направлении вполне уместны. Я Вам сообщил, что в Азербайджан выехал со специальными полномочиями Сталин. Я много говорил с ним перед отъездом, и он уверял в лояльности по отношению к нашей республике, но позиция его осталась все же неясною и боюсь, что некоторые группы могут повлиять на него. О Грузии распространяются здесь всякие басни, недавно сообщили, что Грузия отправила Врангелю сорок тысяч пудов нефти и целые отряды на помощь. На некоторых легковерных это действует».
В этой ситуации Ной Жордания начинает маневрировать. Он инициирует переговоры с грузинскими большевиками для выяснения «некоторых злободневных вопросов существования и деятельности партии». В ходе двухчасовых переговоров им предлагается отказаться от попыток борьбы за власть непарламентарными средствами, возможность войти в коалиционное правительство и полная свобода слова. Взамен грузинские большевики должны оказать воздействие на Москву для того, чтобы снять потенциальные угрозы со стороны советизированного Азербайджана и Северного Кавказа. Жордания также отмечает, что как только его новый посол в Москве Г. Махарадзе подтвердит принятие правительством Ленина предложенные условия, он приступит к выполнению своих обещаний.
Это была очень тонкая комбинация, поскольку в случае ее принятия со стороны грузинских большевиков произошло бы резкое ослабление влияния Сталина и его «кавказской фракции» в руководстве партии. По мнению некоторых немецких историков, во всем этом прослеживается «стратегия» Каутского.
Однако в регионе начинаются серьезные события. В сентября 1920 года на пленуме ЦК РКП(б) было решено не устанавливать в Персии советское правительство, а наоборот, вывести войска, оставив за собой только порт Энзели, и заключить дружественный договор с шахом. Вот что пишет в этой связи американский историк Ричард Пайпс: «В мае 1920 года советские войска под командованием Ф.Ф. Раскольникова, некогда предводителя кронштадтских большевиков, оккупировали столицу провинции Решт и объявили Гилан советской республикой. Кучук Хан обменялся приветствиями с Лениным и Троцким; советская пресса с энтузиазмом расписывала новые победы коммунизма на Востоке. Тем не менее, когда Москве вскоре пришлось делать выбор между марионеточным режимом в Гилане и правительством Персии, она не задумываясь пожертвовала Кучук Ханом».
К этому хочется добавить еще один важный документ. Это нота британского Генерального штаба «О военной ситуации, созданной недавними событиями в России, на Кавказе, в Турции и Греции», датированная 22 ноября 1920 года и направленная своему военному министерству. В ней говорилось о том, что англичане признают экспансию большевиков в Закавказье вплоть до границ 1914 года, но не намерены терпеть ее продвижение вглубь на территорию Ирана.
Вслед за этими событиями вспыхнула война между Турцией и Арменией. Она длилась с 24 сентября по 2 декабря 1920 года и закончилась разгромом армянских войск и подписанием Александропольского мира. Вскоре происходит советизация Армении. Дальнейшие тактические ходы Жордания-Каутского показывают, что они в полном объеме владели своей необходимой информацией и продолжали действовать.
11 ноября 1920 года в Тифлисе проходит секретное заседание меньшевистского правительства, на котором Жордания поставил вопрос о сближении Грузии с Москвой. Затем он обращается к правительству Турции с предложением начать переговоры «на основании признания Турцией Грузинской демократической республики в пределах границ, определенных мирным договором, заключенным между Россией и Грузией 7 мая 1920 года в Москве». Турецкое правительство в первый раз – 6 декабря, а затем, во второй раз - 15 декабря 1920 года – обращается к РСФСР с целью выяснения ее позиции по поводу предстоящих турецко-грузинских переговоров. 19 декабря правительство РСФСР ответило, что «считало бы более желательным с точки зрения интересов Турции и России заключение мирного договора между Грузией и Турцией на основах Русско-Грузинского договора». Таким образом, выходило, что Тифлису удается грамотно маневрировать и сохранять союз «Ленин-Жордания».
Но эту комбинацию загадочным образом испортил Запад. В стенах Лиги Наций рождается проект не сохранения и признания государственной независимости Грузии, а о необходимости «добиваться согласия закавказских республик создать федерацию, в которой не будет места большевизму». В ситуации, когда к декабрю 1920 года в Закавказье были советизированы Азербайджан и Армения, идея так называемой конфедеративности могла означать только одно: начало борьбы против большевизма с грузинского плацдарма.
В свою очередь турки понимали, что Грузия оказалась в труднейших условиях. Жордания начал переговоры с дипломатическим представителем Ангорского правительства при правительстве Грузии Кязим-Беем, стремясь заручиться помощью или нейтралитетом Турции. 11 января 1921 года состоялся обмен телеграммами между Тбилиси и Анкарой. Турция согласна была оказать военную помощь только при условии отказа Грузии от Олтинской долины и уступки Ардаганского округа. Жордания решил подписать свой «Брестский договор» только при условии «немедленного выступления Турции на стороне Грузии». Но Турция тянула, не оказав помощи меньшевикам, а в Ардаган и Артвин ввела свои войска с согласия меньшевиков
Карл Каутский понял, что Сталин и его сторонники одержали верх не только внутри партии, но и получили негласную поддержку со стороны Запада. Известному марксисту и революционеру делать в Грузии было больше нечего. Поэтому дальнейшие ходы Ноя Жордания носили уже бессистемный, импульсивный характер.
После ухода англичан из Грузии там появились французы, которые начали переговоры с грузинским правительством по вопросу о наступательных действиях в отношении Советской России. На совещании в конце ноября 1920 года при участии главы французской миссии Корбейля, Жордания, Сабахтарашвили, генералов Гедеванова и Одишелидзе, была изложена точка зрения французской миссии о необходимости немедленно начать активные операции против Советской России ввиду того, что, по имеющимся у него сведениям, «она готовит нападение на Грузию». С другой стороны, Москва получила оперативную информацию о подготовке «Грузии к войне». Но это уже означало завершение многоходовой, до сих пор не прописанной в деталях международной комбинации, которая завершилась советизацией Грузии.

Битва пером
Вскоре в Европе появилась книжка Карла Каутского Georgien. Eine socialdemokratische Bauernrepublik. Eindrucke und Beobachtungen von Karl Kautsky, Wien 1921. Она, в отличие от многих других всемирно известных работ Каутского, написана слабо, «сделана» небрежно и, возможно, не заслуживала бы особого внимания. Если бы не внимание к ней Владимира Ленина, который, похоже, именно на Каутском решил слить горечь хорошо задуманной, но провалившейся комбинации, в основе которой лежал именно его союз с Ноем Жордания.
Что пишет Каутский? В Грузии «пролетариат держит в своих руках политическую власть, осуществляет свою диктатуру, без всякого терроризма, средствами и способами демократии. Там царит демократия». По его оценке, в этой стране осуществлена «полная свобода политических партий, полная свобода профессиональных союзов, свобода обсуждения вопросов, свобода пропаганды, коалиций и организаций. Когда от Рейна до Тихого океана, почти повсюду вспыхивают кровавые восстания, Грузия, наряду с немецкой Австрией, представляет единственную страну, которая не видела подобных событий. Поэтому, по мнению Каутского, «обязанностью всех социал-демократов является стремление к тому, чтобы взяли верх методы работы меньшевиков Грузии». А там, где у власти станет социал-демократическое правительство, «оно должно будет проводить те же принципы, которые проводило грузинское правительство, - оно должно будет учиться из грузинского опыта».
По словам Каутского, земля была взята у помещиков, и им оставлена только такая часть, которую может обработать сам бывший помещик и его семья. Бывший грузинский помещик поэтому «живет теперь трудами рук своих». Каутский пишет, что земля в Грузии была экспроприирована без всякого вознаграждения помещикам».
Цитирование из Каутского можно было продолжить. Ясно другое: Карл Каутский, описывая «меньшевистский рай» в Грузии, фактически мстил московским большевикам и ставил перед собой задачу не рассказать «правду» о Грузии, а политически дискредитировать в Европе большевистскую Москву.
Когда информационная война достигла определенного апогея и многие западные социалисты стали выступать с осуждением политики Москвы, Политбюро РКП(б) поручило Льву Троцкому написать брошюру для оправдания нападения Советской России на Грузию (Between Red and white, London 1922). Это тоже одна из самых слабых работ Льва Давыдовича. Но, как говорится, каков привет, таков и ответ.

Станислав ТАРАСОВ, Дмитрий ЕРМОЛАЕВ
15.10.2008

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©